Лежавшие на широкой плоской поверхности монументального стола из тёмного, будто необработанного временем камня письменные принадлежности - изящные перья, чернильница с алмазной крошкой чернил, внушительные по размерам блокноты - служили молчаливыми свидетелями многих долгих дискуссий и принятия важнейших решений в стенах этого зала. Позади стола, устремлённого ввысь своими габаритами, возвышалось массивное кресло для высокопоставленного гостя. А рядом с ним вели вверх узкие, но крепкие ступени широкой лестницы, каменными блоками вплавленной в скальную стену. Глаз цеплялся за этот объект, пытаясь догадаться, куда приведут его ступени. Ответ, казалось, отыскался в обрамлённом сводами высоком проёме под потолком, откуда в зал лились оранжевые лучи заходящего солнца, раскрывая лишь малую часть таинственной картины.
Огромные массивные двери, сложенные из высоченных свежелакированных брусьев темного дерева, составляли внушительную преграду для глаз, привыкших к деталям зала. Однако они разъехались в стороны с неожиданной бесшумностью, словно сами по себе распахнулись в приглашающем жесте. На пороге показалась теневая фигура Джона Престона, чье роскошное одеяние целиком состояло из тяжелых складок глубокой черноты. Он шагнул вперед уверенной походкой и направился к внушительному столу из темного камня, остановившись в нескольких футах позади него. Закинув руки за спину в позе сдержанной власти, Престон чуть склонил голову, когда из-под глубокого капюшона донесся его размеренный, почти механический голос. Его внезапное появление невольно зародило ощущение приближающейся развязки событий. - Да сэр, конечно. Вы вице-консул Дюпон 3-й, консулат "Тетра-граматон". Голос Вождя - последнее он произнёс почтительным оттенком. - По правде говоря
Голос Вождя, гремевший под сводами огромного каменного зала и отражавшийся многократным эхом от его стен, обладал поразительной, гипнотической силой. Его бархатистые, но в то же время железные интонации не допускали даже мысли осмелиться оспорить или ослушаться его слов. Каждый слог, произносимый с расчетливой отрывистостью, насыщался невидимой, но мощной энергией всеобъемлющего подчинения, к которому был обречен каждый в этом зале.
Речь Вождя строилась медленно, размеренно, позволяя слушателям впитать в себя каждую деталь. Но эта медлительность казалась обманчивой - в его баритоне чувствовались хищные нотки, готовность в любой момент уничтожить малейшее неповиновение его воле сокрытой угрозой. Все присутствующие скованно внимали ему, ощущая на себе невидимое рабское иго полной преданности этому могучему человеку.
- Мне говорили, что вы были уникальным учеником. Почти сразу определяли если кто-нибудь, что-нибудь чувствовал. - Это моя служба сэр. - Престон на секунду заметил, что концы подлокотники и ножек стула, а так же стола цветом слоновой кости. Но он стоял гордо поднятой головой и старался смотреть прямо перед собой. - В чем по вашему секрет Клерик? - последнее слово прозвучало с угасающим к на конце. - Я не знаю вице-консул
Клерик попытался разглядеть лицо невидимого собеседника, чтобы прочесть в его выражениях подсказку к ответу. Но солнечные лучи, клонившиеся к закату, окутывали фигуру темным силуэтом, не пропуская ни единой детали. Тщетно Клерик всматривался в полумрак, пытаясь хоть что-то разглядеть.
Тогда он перевёл взор за "Т", к дали, где величественно возносились небоскрёбы. Клерик смотрел на них долго, словно искал в их очертаниях отголоски ответа на внезапно прозвучавший вопрос.
Наконец, он замер в раздумьях. Вопрос застал его врасплох, тема никогда прежде всерьёз его не занимала. Клерик даже не подозревал, каковы будут его собственные соображения, пока не прозвучало требование озвучить их. Ему требовалось время, чтобы собрать разрозненные, хаотичные мысли в единую цепочку рассуждений. Только так он смог бы дать ясный и обоснованный ответ невидимому собеседнику.
- ...Почему-то...я могу...подсознательно...ощущать - отвечая на вопрос, Престон, то склонял голову, то быстро кивал, но все это время, он задумчиво, чуть насупив брови, смотрел вниз - ужасные мысли преступника. Ставить себя на его место. - То есть...как если бы пропустили дозу - эти слова говорились с абсолютной хладнокровностью - или сами совершили эмоциональное преступление - Полагаю, что можно сказать и так сэр.