Тот казался неподвижным, но Клерику на миг померещилось, что пальцы на рукояти винтовки сжались крепче прежнего. Это мимолетное движение внушило ему леденящий душу страх.
Он осознал, что малейшая оплошность или неверный шаг сейчас могут быть истолкованы по-иному. А охранник готов в любую секунду вмешаться.
Мысль об угрозе, исходящей не только от целеустремленного собеседника, но и от вооруженного человека в углу, повергла Клерика в состояние крайнего волнения.
Ему предстояло тщательно следить не только за словами, но и за каждым неосторожным движением в этой опасной игре на выживание.
Клерик недолго впал ступор, после вновь продолжил диалог: - Я... - закусил губу - я задавал себе этот вопрос сэр. Но я не знаю! - это не простительная ошибка...Клерик. - после наступила неловкая пауза с обоих сторон. Чувствовалось, инициатива за последним словом принадлежит Дюпону, чем он и воспользовался, после. - Надеюсь, вы будете более бдительны - Да сэр.
Каждый глухой удар папки эхом отдавался у Клерика в висках. Он знал - это резкий звук навсегда отпечатался в его памяти.
На одну ужасающую секунду ему почудилось, что именно этот стук оборвал его судьбу. Когда глаза мельком уловили фотографии в досье, Клерик осознал - пути назад больше нет.
Покинув кабинет, он ощутил облегчение, смешанное с болью и тревогой. Выходя на улицу, Клерик продолжал вспоминать каждое слово и движение.
Долго спускаясь по каменным ступеням под свет луны, он понимал - после этой встречи больше ничего не будет прежним. Хотя опасность осталась позади, предчувствие беды не покидало его.
Идя в ночь, Клерик чувствовал, что оставляет за спиной мрачное, опасное прошлое. Но глубоко в душе понимал - от него так просто не избавишься. Этот допрос для всегда изменил ход его судьбы.
В голове Клерика дурным эхом звучали те самые слова, что насовсем проникли под черепную коробку, вгрызаясь в мозги остриями воспоминаний.
Зацикленная в голове пленка бесконечно повторяла тот злосчастный разговор, не давая слуху ни на секунду передышки. Голос из прошлого, казалось, жаждал полностью подчинить себе разум и сознание своей жертвы.
Клерик отчаянно пытался ухватиться взглядом за что-то в живой реальности — за шелест листвы, плеск прибоя, — лишь бы окончательно не свихнуться от мучительных воспоминаний. Но в мозгах было пусто и гулко, эхом отдавался только голос из кабинета.
Пока тело его брело в ночи, душа Клерика осталась глубоко там, в проклятом помещении, где прогремел роковой щелчок папки. А голос из прошлого продолжал наседать и мучить, не давая найти покоя ни на миг.
эти слова: - Именно наша неустанная работа и вера друг в друга являются фундаментом этого рая...
Глава 8: Затерянные в пространстве
Он медленно спускался по ступеням, вглядываясь в суетливую толпу на тротуаре. Лица прохожих сменяли друг друга с безумной скоростью, сливаясь в одну размытую картинку под всполохами неоновых вывесок магазинов и кафе. Добравшись до последней ступеньки, он остановился, чтобы перевести дух. На миг оглянулся назад - прямо над ним вырисовывалась неподвижная фигура на фоне тёмного неба. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга, потом тень беззвучно растворилась в ночных сумерках. Он развернулся к улице. Поток людей нёсся по тротуару ничуть не медленнее, чем на верхней площадке. Лица, одежда, контуры тел - все сливалось в одну бурлящую субстанцию, движимую вперёд неведомой силой.
Вперемешку с разговорами, шагами, сигналами машин нёсся в воздухе ароматы еды из закусочных, дыма и газов. Город оживал всё сильнее, готовясь к полноценному noчному разгулу ярких огней и неугомонной суеты. Но ему предстояло провести эту ночь, патрулируя улицы вместе с безликой толпой.
Толпа на ступенях кипела, разделялась и сливалась снова, как потоки воды вокруг скал. Кто-то спешил вниз почти бегом, рискуя споткнуться, явно опаздывая на важную встречу. Другие спускались чинно, придерживая папки с документами. Охранники у входа неподвижно замерли, словно статуи. Их темно-синие форменные комбинезоны и бронежилеты резко выделялись на фоне суетливой толпы. Лица их были сосредоточены и серьёзны, глаза внимательно осматривали толпу. Он оглянулся назад, желая запомнить каждую деталь величественного здания. Его фасад украшали пилястры из белого мрамора, заканчивающиеся листьями аканта. Над массивными дверями гордо возвышался полукруглый фронтон с рельефными изображениями зодчих и строителей.
С крыши ещё светились отдельные окна, но тьма уже окутала большую часть здания. Только яркие фонари подсвечивали путь уходящим людям к выходу с территории через ворота.