Клерик остановился на нижней площадке, жадно хватая ртом воздух. Голоса из зала суда всё так же отдавались гулким эхом в каждой клеточке его истерзанного сознания. Казалось, они впитались в самую суть его бытия, навеки отпечатавшись в памяти. Обвинения и крики - чьи звучали они? Он уже и не мог вспомнить лиц, лишь чувствовал всепоглощающее отчаяние. Во взглядах толпы, присутствовавшей на слушании, читалась лишь ненависть и потребность в расплате. Он знал - дома не найдётся спасения от боли. Мысли гнали его прочь, подальше от этих стен, где он так ошибся. Но и на улице не было укрытия - ночной город мог лишь отвлечь на миг своими звуками и запахами.
Сердце его полнилось лишь безысходностью и ощущением вины. Сколько бы ни бродил он сейчас по улицам, время не вернёт того, что утрачено навсегда. А раскаяние... оно придёт лишь с принятием неотвратимого наказания. Нет он не чувствовал, ему не ведомы чувства, они задавлены. Но осознание...
Клерик застыл как вкопанный посреди бурлящей толпы. В ушах гудело эхо забытого до этого момента голоса напарника, перебивая даже отголоски обвинений в суде. Каждое слово, брошенное тогда вскользь после очередного выматывающего рейда, всплывало в памяти с удивительной чёткостью. Будто кто-то намотал нить на этот миг разговора, соединив его с настоящим. Клерик вздрогнул, почувствовав, как по коже пробегает холодок. Что, если в тех словах звучал намёк, скрытый смысл, ранее им не осознанный?.. Он вглядывался в спешащие мимо лица с лихорадочным ожиданием увидеть знакомые черты. Но вокруг были лишь чужаки. От новых, непрошенных мыслей веяло чем-то опасным и тревожным. Неужто правда могла быть явлена случайно, как это?..
Но эти люди, не люди мысли, не люди размышлений, а люди действий. Некогда спускавшееся по ступенькам вниз, и остановившийся тела, ожила и перестроив маршрут зашагала уверенным бодрым шагом.
Прошло совсем незначительное количество времени с момента, как наш неутомимый герой завершил своё пребывание в предыдущем просторном помещении, когда он оказался в очередном удивительном пространстве, которое поразило его своими колоссальными масштабами. Перед ним предстал огромный зал, внутренние размеры которого казались просто неимоверными и выходили за рамки всех представлений о гигантских помещениях, с которыми ему доводилось ранее встречаться в своей немалой жизни. Однако, несмотря на потрясающую вместимость этого титанического пространства, его интерьерный дизайн оказался крайне сдержанным и аскетичным.
Стены, потолок и пол зала были выполнены в самых неприметных бледных тонах, лишённых всякой пышности и роскоши. Мебели и декоративных элементов практически не наблюдалось. Тем не менее, высочайшие технические характеристики помещения, обеспечивавшие комфорт и функциональность в условиях таких колоссальных объёмов, позволяли поразиться слаженной работе инженерных систем. Такая продуманная простота оформления, несомненно, служила цели наиболее эффективного использования гигантского пространства и свидетельствовала об отточенном чувстве стиля его создателей.
Одним из наиболее впечатляющих аспектов, который бросался в глаза при взгляде на интерьер этого гигантского помещения, являлась его поразительно скудная и монохромная цветовая гамма. Любой, кто хотя бы мельком оглядывал огромное пространство этого зала, не мог не быть поражён степенью ее однообразия и унылой депрессивности.
При более пристальном рассмотрении становилось абсолютно очевидным, что весь колоссальный объем помещения целиком наполнен исключительно различными оттенками серого и чёрного цветов. Первый из них представлен значительно шире и подразделялся уже на целую гамму еле различимых сероватых тональностей, гармонично переходящих друг в друга.
Практически полное отсутствие хотя бы минимума ярких декоративных акцентов или контрастирующих цветовых включений нагнетало тягостное ощущение монотонности и депрессивной однообразности. Стены, пол и потолок терялись в этом сероватом цветовом небытии, лишённом эмоциональной окраски. Такая цветовая гамма интерьера лишь усиливала ощущение огромных пустотелых и некой обречённости пространств, заполненных лишь функциональностью, но не эстетическими или эмоциональными аспектами.
Перед вошедшим предстало настоящее архитектурное чудо - гигантское сооружение, исполненное полностью из прочного серого бетона. Его колоссальные, даже титанические размеры не имели равных среди любых других строений, однако при этом функциональная лаконичность форм придавала всему ансамблю суровую, лишённую излишеств красоту.