Оба клерика стояли неподвижно, недалеко друг от друга. Луч света проходил горизонтально у обоих на уровне глаз. Выглядело так, будто одним движением, размашисто, слово на право, художник поделился красками лишь там, оставив остальное во тьме. Густые брови не были нахмурены, на лице не были приподняты уголки рта. Не было злобы, ярости, или злорадство. Не было радости за победу. На лице не было всего того, что исходило от различных чувств, против которых они боролись и так яростно истребляли их приверженцев. На его лице не было чувств и эмоции. Но любой смотрящий видел в них свирепство, хладнокровие и ещё что-то. Что-то звериное. То был взгляд крокодила выглядывающий из гладкой поверхности воды. Умеренное, непоколебимое и всегда готовое. При виде его, в голове звучал зловещий монастырский, похоронный хор!
Его напарник отличался в эту минуту от него. Его глаза были чуть опущены, там тоже не было радости или злорадство, или что-то похожее. Его глаза были пусты.
Бойцы подобрав фонари и включив свои, взирали на дюжину трупов. Деяние двух клериков. Последние развернулись и направились к выходу. Все смотрели им в след, неким благовонием. После того как фигуры исчезли, бойцы переглянулись между собой. Не трудно было догадаться, что хоть они и не испытывали страха, но в мыслях были рады, что оружие носившие название "клерик" служило их делу, а не наоборот.
Ветхая стена, повреждённой штукатуркой разваливающийся по всем местам, покрытый пылью и грязью, а справа громадное пятно алого палитра. Стекавший след крови и рухнувшее тело на полу. Перешагнув, клерики направились туда, где больше всего было трупов, опыт не подводил. Справа на лево наплывало темнота, затем новые детали проверок и обысков из одной комнаты в другую. Клерик с острым взглядом стоял у старого, с трещинами, дверного проёма без дверей. Медленно крутя головой, смотря исподлобья и сканируя каждый метр пустой комнаты, с одним лишь грязным ковром по центру.
- Это там - глухо сказал он
- Где? - послышалось в коридоре
- Там - поднял в то направление голову
Его напарник оставаясь в коридоре, левой рукой подозвал, а правой указал. Топот шагов, бойцы не заставили себя ждать. Клерик двинулся с места, размеренно шагая вперёд. Бойцы вооружённые лом-гвоздодёром оголили пол, отбросив ковёр в сторону. Клерик предстал в таком ракурсе, как если бы на него смотрели снизу вверх. Грозная фигура, вся в чёрном, стояла неподвижно, пока по обе стороны на пол приходились удары. Люк из досок разломлен, а за ней груда картин, книг и музыкальные инструменты. За спиной клерика появились двое в серовато-белых водоотталкивающих плащах, покрывающий все тело. На голове капюшон, а вместо лиц, панорамное чёрное, непроницаемое, забрало. Они поравнялись с клериком и стояли справа и слева от него. В защитных перчатках они держали что-то напоминающее автомат, но продолговатой формы. Все ждали приказа от клерика.
- Просканировать все ультрафиолетом в поисках улик, подсказок, или координат на их скрытое убежище. Подозрительные вещи в реестр...остальное сжечь.
Спустя короткий промежуток времени, подозрительные вещи были унесены бойцами, остальные сложены туда, откуда были найдены. Все это время клерик стоял неподвижно. С того же ракурса, двое в халатах и клерик выглядели ещё более зловеще. Двое направили дуло и струи огня быстро охватили зону поражение. Перед глазами заиграли языки пламени. В эту секунду в бездушных глазах клерика, заиграли что-то, хоть его лицо и не было способно это изобразить, но в его глазах было что-то. Пока огнемёт ещё выплёскивал пламя, клерик развернулся и направился к выходу, почти сразу же за ним последовали остальные. Комната догорала одна.
Треск, облупленнье, догорание, едкий запах и черный дым. Языки пламени танцевали на умирающих произведении исскуства. Пол скрипел под тяжестью одиночных шагов. Второй клерик вошел в комнату, он не спешил, а подойдя к огню остановился. Он смотрел на огонь. Это была фигура не менее грозная, чем все те кто были здесь до него. Ни капли чувства, ни грамму эмоции. Лицо отлитое из стали. Понимал ли он что навеки пропадает перед ним? Задумывался ли он, что, исскуства созданное людьми для людей, уничтожается столь яростно и беспощадно, что дорога к этому исскуству уссеян трупами в коридоре. Кем? Не согласными людьми. Лишь только взгляд был прикован к огню, что они разожгли. Злорадство? Ликование? Неизвестно! Но в этих глазах было что-то...
А также счёт обходит стороной выученные движения, что были словно танцы. Танцы самой смерти. Эти движение выполнялись за секунды. Враг справа? Время не тратилось на разворот, прицеливание, а уже потом огонь. Враг справа? Даже голова не поворачивалась. Периферическим зрением отмечается цель, левая рука с пистолетом согнута на 45 градусов и направлена на него через корпус. Каждое движение отточена до совершенства, до сантиметров, до градусов! Враг слева! И тут же правая рука поднимается вверх, сгибается на локте под 90 градусов, и дуло смотрит на мишень. Клерик чуть приседает и наклоняет корпус вперёд на 40 градусов, вес тела приходится на согнутую правую ногу, а левая выпрямлена под углом. Клерик уходит от потенциальной линии огня, и тут же стреляет во врага, который не успевает спустить курок. Эти движение выполняются за несколько долей секунд, которые и становятся решающими в бою!