Конн, в какой-то странной задумчивости и раздражении, прошел к себе через кабинет Энди. Он раздумывал о ее поведении. "Похоже, она чуть не влюбилась в этого щенка, — с беспокойством пробормотал он. — Неужели за дорогим костюмом и модной стрижкой трудно разглядеть обычного капризного ребенка — сынка миллионера?
— Ну что ж, это было любопытно. — Энди вошла в кабинет вслед за ним, прикрыла дверь и налила себе кофе.
— Да-а. — Конн откинулся в кожаном кресле и взглянул на нее. — Отличная мысль — перенести переговоры к Тимбервольфу.
— Я не о «Бектроне». Я о том, что ты чуть не врезал Марку Беку. — Энди стояла прямо напротив него с чашкой дымящегося кофе в руке. — Чем же он тебя так бесит?
— Этот парень совсем сопляк, — процедил Конн, распустив узел галстука.
— Сопляк? — насмешливо переспросила она. — Да он твой ровесник, Коннор!
— Формально ты права. Но знаешь, как говорят, дорогая, — дело не в возрасте, а в опыте.
— Ммм. — Она кивнула, задумчиво глядя на него. — И ты чувствуешь себя неуверенно?
— Неуверенно? — Конн фыркнул. — Я покупаю его семейное дело, не правда ли? Будь у Марка побольше твердости, он нашел бы способ отправить своего отца на заслуженный отдых и взять компанию в свои руки, а не продавать ее.
— Я-то говорила о другой неуверенности. Хотя на той неделе ты утверждал, что продать «Бектрон» до банкротства — гениальный ход обоих Беков.
— Это было на той неделе, — рявкнул Конн.
— А как насчет компьютерной фирмы самого Марка? На той неделе ты сказал, что их новые проекты взорвут всю нашу промышленность.
— Я повторяю, это было на прошлой неделе. — Конн взял со стола стопку документов, потом швырнул их обратно. — В любом случае, что там творится между вами? — Он сделал ядовитую паузу. — Интересно, я никогда раньше не слышал, что тебе нравится Шопен.
— А разве я должна отчитываться в своих вкусах? — вспыхнула Энди. — Тем более что для тебя, классическая музыка — это Джимми Хендрикс, швыряющий в костер гитару.
— Все-таки откуда вдруг такая изысканная меломания? Помнишь, как мы гнали с тобой по скоростной магистрали, ты сама переключила радио на стерео и Билли Айдол хрипел свою «Женщину Эл Эй» чуть не на ста децибелах?
— Я думала, тебе нравится Билли Айдол! — возмущенно парировала Энди.
— Вопрос заключается в том, насколько он нравится Марку Беку.
На мгновение она буквально лишилась дара речи.
— Ради Бога, что ты все-таки хочешь сказать?
Конн уже открыл рот, чтобы высказать все начистоту, но вдруг запнулся. Он и сам точно не знал, что он хочет сказать. Он пробормотал: «Ничего» — и смущенно провел рукой по волосам.
— Извини, Энди, я несу какой-то бред. Ужасное похмелье, к тому же я устал, а Беки выжали из меня последние соки. Я был уверен, что переговоры пройдут как по маслу, а теперь опять эта чертова неопределенность.
Энди испытующе посмотрела на него, потом как будто успокоилась, кивнула.
— Да все нормально, Конн. Надо же Беку убедиться, что любая мелочь будет учтена.
— Черт возьми, они же почти банкроты! Бек отлично знает, что ему в жизни не заключить контракта выгоднее. Да любой другой на моем месте просто купил бы их патенты, а имущество распродал по бросовой цене, и гори синим пламенем все эти договоры с профсоюзом, пенсионные фонды и выслуги лет!
В его голосе слышалась такая досада, что Энди сочувственно улыбнулась.
— Успокойся. Это обычная предсвадебная лихорадка. «Бектрон» для него — самое дорогое в жизни, как для тебя — «Девлин электроникс». Он переживает за своих людей и не хочет, чтобы их вышвырнули на улицу, вот и все.
— Я уже сказал, что никого на улицу не вышвырнут. — Конн по-настоящему злился. — Что еще нужно этому неврастенику?
— Твоего внимания. Твоей предупредительности.
Он задумчиво пробормотал что-то. Потом нехотя улыбнулся, снова взъерошил волосы.
— Ты, как всегда, права. Свяжись с Тимбервольфом. Мне понадобятся компьютерная связь, факсы, фотооборудование, конференц-залы. Все условия для напряженной работы. Как можно меньше персонала. Передай ему: если хоть что-нибудь просочится в газеты, я скуплю все эти шикарные домики и сделаю из них мужской монастырь.
— Я думала, монастыри как-то связаны с религией.
— Неважно. — Конн усмехнулся. — А знаешь, учитывая новый характер моей личной жизни, я, пожалуй, сам стану отличным кандидатом в монахи.
Происходит что-то странное, и это ему совсем не нравится.
Конн прошелся по огромной, погруженной в полумрак гостиной, остановился у окна. Отсюда открывался чудесный вид на зеленую площадку перед домом, залитую блестящим сиянием моросящего дождя.