Выбрать главу

— Честность — замечательная вещь и очень ценная, — пояснил свое видение проблемы император. — С честными людьми гораздо приятнее взаимодействовать, особенно мне, еще не дошедшему до таких высот духа. Можно иногда позволить себе то, что в общении с жуликами заведомо не пройдет — мигом раскусят, сволочи. Но так как на самом деле до столь благостной картины не ближе, чем до Луны, приходится применять разделение труда. Бабка это отлично понимала, до сих пор о ней жалею. То есть император, в отличие от некоторых своих царедворцев, должен быть добрым, честным и справедливым. Не волнуйся, императрица тоже, но на нее возложена дополнительная обязанность — являться еще и милостивой. Да, чуть не забыл. Вот тебе список — опять проворовались, гады, хотя сейчас их уже меньше, чем было в прошлом году. В общем, настала пора снова немного уменьшить их поголовье. Но именно немного, поэтому на ближайшем заседании Госсовета попроси, пожалуйста, чтобы я помиловал тех, чьи фамилии подчеркнуты синим карандашом.

— А которые красным?

— Про них выступит Павшин и будет требовать обратного. Он, как ты в курсе, олицетворяет собой то, что не пристало обладающему всеми вышеперечисленными достоинствами императору.

— Мерзавец он и подлец, — грустно констатировала Лена.

— Разумеется, а не будь этот негодяй таким, зачем бы он нам был нужен? Хотя, конечно, без плотного присмотра его оставлять никак нельзя, так я и не оставляю. Да, и на досуге составь, пожалуйста, список, какие, по-твоему, страны тянут на полюса многополярного мира. Я составлю свой, а потом мы их сравним и решим, кому и чем помочь, а кому и чем наоборот.

Вот так появились первые наметки долгосрочных планов российской внешней политики. Для их воплощения в жизнь требовалось ускорить подготовку к разработке золотых месторождений Южной Африки и Клондайка, этим император собирался заниматься сам. А также продолжать развивать новые технологии. Это давно уже взяла на себя его жена, и Сергей с сожалением видел, что временами она буквально зашивается, но ничего поделать не мог, однако тут вмешался случай. В тридцать восьмом году вдруг прямо во двор Лефортовского дворца невесть откуда свалился старый знакомый Новицкого, Яков Николаевич Саломатин с кошкой на руках и здоровенным ящиком под ногами, в коем потом нашлось довольно много интересного. Несмотря на то, что за время сидения в силуре он, по мнению Сергея, слегка поехал крышей, не найти ему применения стало бы преступлением. Ведь он был настоящим инженером и ученым, а не недоучкой наподобие императора.

Глава 2

Как говорится, скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. До разработки золотых россыпей Клондайка дело дошло только в сороковом году, а Витватерсранда в Южной Африке — вообще в пятьдесят третьем. Император по характеру был очень осмотрительным человеком и не любил что-либо делать впопыхах.

Как ни странно, толчок освоению Южной Африки непроизвольно дал купец Никодим Владимирович Уткин, отец первого среди людей воздухоплавателя графа Глеба Уткина, ныне командующего Императорским воздушным флотом. В свое время купец получил от молодого царя легкий выговор за то, что он, обещая кому-то в чем-то посодействовать перед императором, плату иногда брал натурой — если, конечно, та была достаточно привлекательной — а налогов с этого гешефта не платил.

Когда подобные удовольствия прекратили быть бесплатными, купец стал предаваться им существенно реже. Во-первых, из-за жадности. А во-вторых, сказывался довольно почтенный возраст. Но все же иногда он позволял себе слегка тряхнуть стариной, и в конце концов неожиданно для себя допозволялся — очередная пассия ухитрилась затащить его под венец. Впрочем, он был не больно-то против и даже успел полюбоваться на дочь, прежде чем мирно скончаться от старости.

Девочку и ее мать приютил Глеб Уткин, а в воспитании малышки принял деятельное участие легендарный воздухоплаватель, кавалер Золотой звезды кот Герой. И он, естественно, часто приводил свою подопечную к императорской чете, у которой в это время рос ее ровесник Георгий. В силу чего дети много времени проводили вместе, причем это продолжилось и тогда, когда они подросли. И даже когда совсем выросли, то есть им стукнуло по восемнадцать лет. То, что молодые люди, мягко говоря, испытывают симпатию друг к другу, тайной ни для кого не являлось, в том числе и для императорской четы. И вот однажды император вызвал сына для серьезного разговора, который начался с вопроса — как он относится к Софье Уткиной.

— Я ее люблю, — набычившись, сообщил сын, — и счастлив тем, что она отвечает мне взаимностью.