XII.
Рита твердо решила поговорить с Константином. Задача осложнялась тем, что они никогда не были одни. Но Рита была готова и умела ждать.
Это был очередной маршрут, из которого они вернулись поздно. Константин задержался у марсохода, чтобы что-то проверить. Двое человек уже скрылось в шлюзе. Рита поняла, что или сейчас, или никогда. Она махнула им рукой, что задержится, сделав вид, что что-то забыла. Шлюз закрылся. Невдалеке показался другой марсоход. У нее было максимум 1,5 минуты.
Она переключила передатчик на индивидуальную связь и подошла к Константину. Он стоял спиной к ней, что-то ища на приборной панели марсохода.
Рита говорила тихо, быстро и сбивчиво, но сути ее экспромта не понять было нельзя.
Константин так и стоял, не обернувшись. Только палец его, занесенный над приборной панелью, стал немного подрагивать. Он молчал.
Марсоход с другой группой уже подъехал. Рита решилась на последний вопрос:
– Почему это между нами происходит? Что это?
Константин молча повел плечами.
Рита в каком-то отчаянии резко повернулась и шагнула к шлюзу. Теперь ей было все равно.
Пока шла обработка скафандра и нормализация состава воздуха, Рита бессмысленно смотрела перед собой и думала:
– У меня было ощущение, что я иду на смерть. Сердце разрывалось. И… ничего. Ничего не произошло. Я не умерла, и вокруг меня ничего не изменилось. Это даже хуже, чем смерть. Ты готов был совершить подвиг, но увидел лишь масштаб собственной никчемности…
И все было бы понятно Рите («выдумала все сама себе на пустом месте»), если бы Константин не обнимал ее этой ночью крепче и теплее прежнего. Это совсем сбило ее с толку.
XIII.
Время экспедиции подходило к концу. Это был очень продуктивный для Риты год. Насыщенный, яркий. Будто ей удалось прожить еще одну жизнь внутри своей основной. Она определилась с направлением научной работы, подготовила и обработала множество материалов, написала несколько научно-популярных и художественных текстов, сочинила цветопоэму – в общем, жила в полную силу. Но теперешнее настроение ее записей в дневнике вряд ли можно было назвать жизнерадостным:
«24.07. Вот оно опять. Вот оно опять это самое «никогда». Опять та же самая боль. Опять щемящее-царапающее чувство за грудиной. Опять то, чего я боялась, чего пыталась избежать, и чего избежать нельзя. Лишь только стоит позволить себе полюбить, как неизбежен конец. Да, это единственно неизбежно повторяющееся на свете…»
Последний маршрут. Завтра они стартуют в направлении Земли.
Рита не помнила, в какой момент от них отделилась остальная часть группы и они остались вдвоем с Константином. Они молча и слаженно работали.
Обратная дорога пролегала по краю зеленоватых, богатых оливином, песчаных дюн. Рите нравился этот вид.
– Раньше я рассматривала модели и снимки рельефов Марса и думала, вот бы там пройтись своими ногами, – вдруг заговорила Рита.
– А теперь больше не хочется? – отозвался Константин.
– Хочется, – серьезно сказала Рита.
Они вновь замолчали.
– Я не знаю, почему я это делаю. Я знаю только, что этого не должно быть. Но почему-то это есть, – Рита снова вызывала Константина на разговор.
– Не знаю, – буркнул он довольно резко.
– Хорошо. А почему вы это делаете?
– Не знаю.
– Вы хотя бы пытались самому себе ответить на этот вопрос?
– Пытался.
– И как?
– Никак. Знаю, что не надо бы.
– А что, раньше у вас не было подобных ситуаций?
– Нет.
– Серьезно?
– Да.
– Это вам мешает?
– Да нет.
– Это вам необходимо?
– Нет.
Рита отвернулась, кивнув головой.
– Рационально это так. Но иррационально, когда ты спрашиваешь, я отвечаю тебе – не знаю.
– И сейчас тоже?
– Да.
– Я хочу понять, что происходит.
– А, это бесполезно.
– Дайте мне хотя бы больше ключевых точек.
– Каких?
– Любых.
– Я не понимаю, что тебе нужно.
– Что мне нужно? Ну, например, знать, что вы чувствуете?
– Ну, иногда я хочу тебя видеть, а иногда нет.
– И сколько это будет продолжаться?
– А ты бы как хотела?
Рита замолчала и отвернулась.
– Вот. А поэтому я и решил оставить все, как есть.
Остаток пути они молчали.
В своем дневнике в этот день Рита записала:
«Что же такое эта наша с вами «любовь»? Если мне будет тяжело и плохо, если мне понадобится помощь, я не обращусь к вам. Если вам понадобится помощь, вы не придете ко мне. Мы играем «любовь» сильных, любовь людей, не нуждающихся друг в друге, любовь от избытка сил. Мы не опираемся на нее. Это не тыл и не фундамент. Это потребность в чувстве у людей, у которых все хорошо. Все хорошо за счет кого-то другого.