Экзаменатор
- Да пошёл ты, придурок! - презрительно-раздражённо вопила Матюшкину кассир гипермаркета, швыряя в него сдачу мелкими монетами, отчего мужчине стало неловко и нестерпимо жалко невоспитанную даму, только что подписавшую себе... а он и не знал - что, из нескольких вариантов наказаний, последует вслед за её хамским поступком. А наказание происходило непременно и всегда.
Так и на этот раз. Вот, уже за спиной отборная брань резко сменилась визгливым воплем - Матюшкин обернулся - возле кассы лежала та самая хамка-кассир, неловко подвернув под себя сломанную руку, кость которой вылезла, порвав рукав униформы. Рядом застыли от неожиданности посетители гипермаркета, оторопело перешёптываясь о том, как неудачно кассир вышла из-за кассы.
Матюшкин вздохнул - а ведь такого могло и не быть. Ну, попросил он дать сдачу несколько копеек, так что, сразу орать надо? Глупая женщина - она ведь так и не поймёт, за что её травма... Хорошо, что хоть легко отделалась - видимо не так сильно дала волю гневу. Бывало, что обидчики и за гораздо меньшее страдали гораздо сильнее, вплоть до...
История жизни Матюшкина началась очень грустно. Когда-то давно, его выкопал из снега путевой обходчик дед Филька - такое редко, но бывало, что из транзитных поездов, следующих почти без остановки, выпадали люди - чаще пьяницы или дебоширы, иногда - трупы. Но вот чтобы так, крошечных детей... это был единственный случай на памяти жителей района. В честь деда Фильки-спасителя и назвали младенца-счастливчика Филимоном Матюшкиным и определили в интернат.
С самого раннего детства Матюшкин заметил, что любое его общение с людьми имеет далеко идущие последствия. Плохие ли, хорошие, но непременно последствия. Если кто-либо обижал добродушного Матюшкина словами ли, действиями ли, с обидчиком неминуемо что-то случалось, причём, сразу же, прямо таки незамедлительно, Матюшкин даже отвернуться или отойти не успевал. И наоборот - доброжелательное отношение к Матюшкину тут же вознаграждалось неожиданными подарками судьбы. Отчего однажды, Татьяна Ивановна - воспитательница школы-интерната, с испугом и в глубокой задумчивости, назвала его Экзаменатором. Так и сказала:
- Ты, Филимон, прямо экзаменатор наших поступков. Вот наблюдаю за тобой уже много лет и вижу, как ты становишься причиной или неприятностей, или блага для окружающих. Кто бы сказал - не поверила... Страшный ты человечек, Матюшкин. Страшный.
- Я не виноват, Татьяна Ивановна, - вжал голову в плечи и без того сутулый мальчик, привыкший к постоянному прессингу судьбы.
- Да знаю, знаю. Оттого и жалко тебя. Тяжело тебе в жизни придётся... Постой-ка, а давай-ка, я тебя, на всякий случай к знахарке сведу? Может, поможет чем?
Это были советские времена. Совмещённый детский дом - школа-интернат, в котором со времён невероятного спасения жил Матюшкин, находился в маленьком сибирском городке, где знахарям доверяли больше, чем мифической медицине - до ближайшего фельдшера сто километров. А медсестричка, работающая в интернате, имела образование весьма скудное...
Знахарка жила на втором этаже восьмиквартирного деревянного дома - такого ветхого, что казалось - тот вот-вот рухнет. Но дом каким-то чудом удерживался в почти вертикальном положении, давая кров нескольким семьям.
Татьяна Ивановна завела Филимона в покосившуюся прихожую с фанерными стенами без обоев, кое-где исцарапанную когтями, видимо собаки, где их встретила сухонькая женщина неопределённого возраста.
- Проходите, люди добрые. Чего у вас?
Филимон неожиданно насупился, явственно ощутив, что что-то не так:
- Дяденька, а почему вы тётенька?
- Ты что? - от неожиданности Татьяна Ивановна не нашла больше слов.
Знахарка, шедшая впереди, встала как вкопанная, и затем, повернув к мальчику каменное лицо, спросила предательски осипшим голосом:
- Откуда ты узнал, маленький паршивец? Кто сказал?
- Никто. Я знаю.
И тут, по лицу знахарки промелькнула тень, и она, видимо, чтобы что-то проверить, протянула руку и взяла в свои костлявые пальцы ладошку мальчика... Вздрогнула... И неожиданно заискивающе заглянула в его глаза... Затем в замешательстве отпрянула и... бухнулась перед ним на колени:
- Мальчик, ты же не по мою душу пришёл? Ведь я же тебе ничего плохого не сделала?
Филимон помотал головой, и знахарка со вздохом облегчения вытерла подолом юбки испарину со лба, открыв миру волосатые жилистые ноги.
- Ничего, да, ничего... - бормотала знахарка, поднимаясь с колен, - ведь я же хорошая. Никому плохого не делаю. Наоборот - лечу вот, исцеляю.... Это ведь мне зачтётся? - с последними словами умоляюще посмотрела на мальчика.
Филимону стало грустно. Отчего-то он уже знал, как закончит своё земное существование это двуполое существо: