- Дяденька, конечно, зачтётся всё, вы же сами знаете. Вот только денежек меньше берите. Да и не берите вовсе. Люди ведь вам последнее несут. А ваш дар - не ваш.
- Да, да, конечно... Да я и сама как-то не хотела... и не брала раньше... продуктами только - жить-то как-то надо... Да вот, бес попутал. Да ремонт ведь надо делать...
- Не надо, дяденька.
- Ты думаешь?
- Знаю.
Знахарка застонала и снова схватила руку Фили:
- Сколько, сколько?
- Дяденька, помогайте людям - вы для этого здесь - знаете же. Пока помогаете - не уйдёте.
- Ага, ага... - теребила подол платья знахарка, сосредоточенно впитывая только что сказанное...- да, да, так и есть...
И тут подала голос Татьяна Ивановна, до того молча наблюдавшая за странным диалогом, не поняв из него ни слова:
- Александра Никитична, - я тут про мальчика спросить хотела - что с ним?
Знахарка метнула на женщину испуганный взгляд:
- Так он... этот... ой, мамочки мои... Берегите его... а главное - не обижайте...
Татьяна Ивановна задумчиво посмотрела на Филимона, безучастно сидевшего на стуле и болтавшего ногами:
- Я знаю, о чём вы. Я называю его Экзаменатором.
Знахарка встрепенулась:
- Он, точно... и так можно сказать, - и зашептала на ухо воспитателю, - он никогда случайно не приходит - раз пришёл - значит, либо пропал, либо... повезёт крупно...
Немного помолчав, Знахарка умоляюще простонала:
- Вы, может, уже пойдёте? - и с надеждой посмотрела на Татьяну Ивановну, - мальчик устал, небось... О, господи, что я говорю...
Филимон Матюшкин окончил художественное училище в Красноярске и, имея достаточно неплохой талант живописца, устроился реставратором в одном из музеев областного центра. Шли годы. Он теперь жил в ветхом общежитии рабочей молодёжи и имел шикарные, в пять квадратов, апартаменты на одного, куда прекрасно поместилась железная кровать с панцирной сеткой, крошечный столик и табурет, принесённые из художественной мастерской. В один дождливый вечер Филимон, сев на тот самый табурет, замер в ожидании чего-то, уставившись на дверь, в которую, не заставив себя ждать, постучали.
- Войдите, открыто - как-то даже устало произнёс Филимон, с грустью уже зная, что произойдёт в следующие минуты.
Вошли двое. Сухощавые, невысокие. Чёрные кожаные куртки - одеты, как и все в девяностые. Ничего не выражающие лица... Видно, что это не "братки", а люди с интеллектом, отчего Матюшкин вздохнул ещё грустнее.
- Филимон Матюшкин, - скорее не вопросительно, а утвердительно произнёс один из них, - пройдёмте с нами.
- Не могу, - печально произнёс Филимон.
- Это почему? - опешил парень, совсем не ожидая подобного поворота?
- А вас сейчас убьют.
- Кто? - лицо парня вытянулось.
- А вот он, - Матюшкин кивнул на второго, отчего второй встрепенулся и потянул за рукав напарника:
- Не слушай его! Нам же приказали не слушать объект, не вступать с ним в полемику и рот ему заткнуть, чтобы ни слова не произнёс... - и выхватил из-за пазухи настоящий пистолет с глушителем...
В крошечной комнате было слишком тесно. Первый повернулся к спутнику, чтобы что-то сказать, но второй непроизвольно нажал на спусковой крючок и... через несколько секунд первый, с остекленевшими глазами неловко скрючившись, завалился между стеной и железной кроватью.
- Урод, ты что сделал?! - заорал на Филимона второй.
- Это не я, а вы.
- Сука, ты ж лейтенанта завалил!
- Не я, а вы...
- Чо, урод заладил, как попугай! Предупреждали же нас... Что я теперь в "конторе" скажу?
- Ничего не скажете. Не волнуйтесь так. Если сейчас уйдёте, а ещё лучше - вообще сбежите, то вас "контора" не найдёт и ещё долго проживёте... Даже внуки будут... злые... Вас в богадельню потом сдадут. А если меня из общежития силой поведёте... Вас сейчас не станет. Извините...
- Заткнись, сука!!! - задохнувшись, прошипел незваный гость и с непонятной самому жестокостью начал избивать ни в чём не повинного реставратора, вложив в процесс избиения всю свою ненависть к своей поганой жизни, которая шла так коряво, что лейтенанта просто тошнило от собственного существования. Бил долго, изливая на Матюшкина злобу. Затем, скрутив за спиной окровавленного и сипло дышащего реставратора руки, накинул на него старый серый плащ и начал выталкивать из общежития.
Центральный вход, через который входили бойцы "конторы" ещё двадцать минут назад, вдруг оказался перекрыт - неожиданно, начали подготовку к косметическому ремонту, которого ветхие, замызганные стены вестибюля уже слишком давно требовали. Лейтенант ругнулся, понимая, что теперь, чтобы добраться до машины, придётся тащить еле двигающегося реставратора через двор на улицу. Но он зря переживал, предвкушая тяжёлый переход. Едва лейтенант вышел на крыльцо и со злобной силой жахнул старинную тяжёлую дверь, как раздался скрежет, и мир для него померк. Экзаменатор, отлетев и упав вдоль стены дома, застонал, приподнялся на локтях и сквозь клубы пыли увидел рухнувший и расколовшийся массивный бетонный козырёк, ранее нависавший над входом в подъезд, из-под которого торчали ноги человека, только что зверски избившего его. Матюшкин еле поднялся и, держась за стенки домов, побрёл подальше от страшного места.