Он уже хотел опрокинуть урну с мусором, но не нашел отрывающихся от земли урн и мусора в них. Вынув зажигалку из кармана и покрутив ей, Март Эйлович решил вернуться к монорельсу, дождаться трамвая и поехать назад. Солнце протягивалось вдоль крыш домов, но не выходило из них. Феллес поймал пару лучей зажигалкой. Он помнил, она говорила, что поймала эту болезнь, долго сидя на лавочке под солнцем в парке без пятнадцати десять. Он, конечно, знал, что это полная чушь, но сейчас ему было некуда идти. И он поехал в парк.
Солнце светило экзекутору в спину, а ряды лавочек стерильно ровно стелились вдоль аллеи. Март Эйлович остановился. Солнечные лучи, что пролетали сквозь его, пронизывали воздух, проскальзывали вдоль лакированных скамеек и устремлялись вдаль. Настало время так называемой сиесты, все рабочие выходили со своих офисов, предприятий, мануфактур и кто откуда. Различные формы из хлопка, синтетики, нейлона, и прохожих стало намного больше. А Март Эйлович все так же стоял и внимательно смотрел на стремящиеся вперед лучи. Они пробегали между зданием бронзового художественного комплекса и творческой библиотекой и дизайнерской школой. А за ними находилось яркое неизвестное здание с зеркальными окнами. Недостроенное.
Феллес оступился. Он пошатнулся, вдохнул свежего воздуха, развернулся и быстро пошел в обратном направлении. Прочь от всех людей и из парка экзекутор сбежал в мир теней. Он запрыгнул в первую попавшуюся машину такси, бросил водителю, который оказался человеком, несколько купюр подороже.
- В Манящую розу, пожалуйста.
- Это в какой части города? - поинтересовался таксист, когда его бортовой дисплей ответил отказом.
- Черт дери! Просто веди прямо, проедешь... Вспомнил, на улицу Ученичества.
Март Эйлович откинулся на заднем сидении и пытался перебрать в памяти все, что узнал за вчерашний день. Сейчас ему меньше всего хотелось съездить туда без понятия о том, какие именно он вопросы хочет задать и что готов услышать. А причина ворваться в чужое расследование без приглашений была проста и навязчива. Март Эйлович никак не мог оставаться в стороне от важного дела, которое ведет Старший экзекутор, когда мир вокруг только вступает в новую эпоху. Феллес впервые за долгое время вернул себе геройский взгляд на мир и готов был отдать голову за это ощущение.
Таксист оставил Феллеса на улице, где проживала Мишки. Экзекутор не стал навещать свою новую знакомую. Он хотел зайти к ней за приветом, советом или пропуском, а ноги его понесли по затянутым тенью переулкам, по самой короткой дороге к парадной двери заведения, что открывается ближе к вечеру.
Парадный вход в закрытый клуб была закрыта. Две неширокие створки, навесная балка в вызывающем стиле наверху, а так же протянутый красный ковер на одной из самых тихих и менее освещенных улиц Нового Петербурга. Манящая роза находилась меж больших наполненных людьми улиц и проспектов, подальше от суеты и лишних глаз.
Экзекутор постучал в дверь, на которой не было ничего, что могло бы свидетельствовать о том, закрыто или открыто заведение. В ожидании он постучал пять раз носком о ковер и не дождался ответа. Феллес постучал еще раз и сильнее. Он даже успел найти глазами звонок и место для персонального гаджета. Постоянным посетителям просто стоило идентифицировать себя, чтобы пройти. А Март Эйлович прожал звонок как можно сильнее, надеясь, что им ещё пользуются.
Ожидания его не обманули и дверь щелкнула и все же приоткрылась. Из неё вышли двое джентльменов, в которых экзекутор сразу признал одержимых. Было видно по нелепо бегающим глазам, что не могли сосредоточиться на лице бывшего охотника. Это было от их эйфории либо из-за опьянения либо из-за нового тела, к которому они еще не успели привыкнуть. Март Эйлович сразу припомнил времена, когда они с отцом вламывались к таким несмышленышам с цепями и карманными справочниками для экзорцистов. Но этих двух, одетых в жесткие пиджаки из полусинтетической эластичной ткани, с закрытыми высокими воротниками шеями он изводить не собирался. Феллес дернул одну из дверей на себя, чтобы проскользнуть внутрь, но там его встретил один из охранников клуба.
- Это закрытое заведение, господин. - произнес он, стараясь не придавать значения внешнему виду гостя. - Назовитесь.