Что ж, значит, пока достаточно. Сполоснув кисточку в маленьком стакане с растворителем, я положил её на малахитовую подставку, закрыл чернильницу и убрал свод в ящик стола.
— Сообщи Котову, что я его жду.
Спустя несколько минут в дверь постучали, а затем она приоткрылась, и в кабинет заглянул очень тучный мужчина в коричневом костюме и белоснежной рубашке. Его галстук с узором пейсли был заколот сверкающим бриллиантом. Сколько бы ни прошло столетий, а классика вечна.
— Разрешите, ваше благородие? — проговорил он елейным голосом. — Семён Владимирович Громов, из банка. Мне назначено.
— Входите, я вас жду. Спасибо, что нашли время прилететь.
— Ну что вы, барон! — представитель банка расплылся в дежурной вежливой улыбке. — Для меня честь служить вам.
Толстяк ловко проскользнул в кабинет. Его круглая физиономия источала приветливость и угодливость.
— Чем я могу помочь вашему благородию? — осведомился он, семеня мелкими шажками.
— От вас не потребуется ничего особенного, — заверил я его. — Всего лишь небольшое перемещение капитала. Садитесь.
Менеджер с облегчением плюхнулся в кресло, поёрзал, пристраиваясь, и устремил на меня безмятежность своего голубоглазого взора.
— Слушаю вас, экзобарон.
— Как вам должно быть известно, я отделился от Дома Коршуновых, — начал я. При этих словах мой визави слегка кивнул, подтверждая высказанное предположение. — И мне хотелось бы ознаменовать этот процесс переводом своих средств из корпоративного банка в ваш.
— Какая чудесная и осмысленная, разумная инициатива! — воскликнул толстяк. — Верно ли я понимаю, что речь идёт обо всех средствах?
— Именно так.
— Прекрасно! Я, конечно, не рассчитывал на что-то подобное, однако на всякий случай подготовился, — с этими словами менеджер поднял с пола портфель и вытащил из него тонкий планшет. — Можем сделать перевод прямо сейчас.
В этот момент в кабинет постучали.
— Входите, Олег Юрьевич, — сказал я громко.
Поверенный немедленно преступил порог.
— Семён Владимирович, — представил я ему менеджера. — Из Имперского банка.
Толстяк тут же вскочил и протянул советнику пухлую ладошку.
— Моё почтение! — воскликнул он, источая дружелюбие и любезность. — Счастлив познакомиться.
— Мне нужно, чтобы вы проконтролировали перевод средств из корпоративного банка в Имперский, — сказал я.
Котов растерялся лишь на пару секунд. Он не был предупреждён о моём намерении.
— Разумеется, — проговорил советник, пожав протянутую руку менеджера. — Я к вашим услугам, барон.
Процесс не занял и получаса. Пришлось, конечно, уплатить комиссию за перевод, зато теперь мои средства Коршуновы не могли заблокировать. Имперский банк не то, чтобы надёжнее. Просто мне требовалась полная независимость, и он мог её дать.
Громов порекомендовал счета с наиболее выгодными процентами, Котов одобрил, и денежки осели на новом месте. В течение первого месяца проценты должны были покрыть расходы на комиссию, так что игра стоила свеч.
— Поздравляю, ваше благородие, — проговорил Громов, в очередной раз натянув любезную улыбку. Его голубые глазки сияли. — Могу помочь чем-нибудь ещё?
— Вообще, да. Мне нужен кредит. Крупный.
— О! Разумеется, ваше благородие. Банк готов представить вам средства. Только потребуется обеспечение, — тут толстяк сделал многозначительную паузу.
— Само собой, господин Громов. Думаю, мы с вами оба понимаем, какое именно. Хронид.
— Это было бы замечательно, ваше благородие. В таком случае банк выдал бы кредит безо всяких проблем. Разумеется, я не имею в виду неограниченный, однако — вполне приличный.
Конечно, о неограниченном кредите не может быть и речи. Голубоглазый любезный менеджер не дурак, иначе не достиг бы таких высот в карьере. И он отлично понимал: я могу надолго не задержаться на Авроре. Так что сумма будет хоть и внушительной, но в разумных пределах. Таких, чтобы экзобарон успел её погасить до того, как его прикончит Дом Алонсо. Ну а если не успеет — не беда. Банк заберёт её хронидом.
Все в Империи считают, что осталось мне недолго. Что ж, пускай. Обожаю удивлять.
— Сколько вы хотели бы получить, господин Коршунов? — спросил Громов.
— Думаю, вы уже прикинули максимальную сумму, которую банк готов мне одобрить. Озвучьте её, будьте добры.
— Семьсот миллионов, — не задумываясь, ответил мой собеседник.
— Немного. Сомневаетесь в моей платёжеспособности?
На самом деле, сумма была лишь немного ниже спрогнозированной Садко. Видимо, менеджер решил подстраховаться.