Справа от бассейна сидел в кресле поверенный семьи — Игорь Дмитриевич Кропотов. Коршунов оплатил его образование и практику, воспитав, таким образом, преданного юриста, который вот уже второй десяток лет вёл дела князя. Разумеется, не один. У Кропотова имелся целый штат адвокатов и нотариусов, которые трудились на благо Старшего Дома.
Я подозревал, что присутствует здесь и сейчас Кропотов не случайно. Скорее всего, его пригласили ради встречи со мной. И вот это уже было любопытно.
Чуть поодаль возле стены стоял одетый в застёгнутый на все пуговицы форменный френч лейб-медик Иван Александрович Суконкин. Его полноватое лицо, украшенное тонкими усиками, ничего не выражало. Ну, этот — фигура не интересная: он тут лишь потому что наследник бьётся с рабом. На всякий случай, так сказать.
— Заканчивай, Злат, — проговорил князь, слегка пошевелившись. — Дело есть.
Брат усилил напор, но раб не желал сдаваться. Инстинкт самосохранения заставлял его биться до последнего. Удары стали быстрее и сильнее, но Златозару никак не удавалось достать противника: тот с удивительной ловкостью парировал все выпады. Отчаяние придавало ему энергии. О том, чтобы атаковать, он уже не думал. Тем более, смысла в этом никакого не было: всё равно наследник был защищён магическим полем.
Издав раздражённый возглас, Златозар бросился вперёд, пренебрегая блокировкой ударов. Если бы не симбионт, нож раба вошёл бы ему под рёбра. Но аристократ ничем не рисковал. Врезавшись в противника, он сбил его с ног, повалил на пол и, прижав руки коленями, медленно, с торжествующей улыбкой, перерезал рабу горло. Капли крови ударили вверх и повисли в воздухе, оросив защитное поле.
Поднявшись, Златозар столкнул хрипящего противника ногой в бассейн. Наложницы с испуганными воплями ринулись подальше от убитого. Взбитая их нагими телами вода быстро окрашивалась розовым.
— Нечестно, сынок! — усмехнулся князь.
Можно подумать, что убийство раба — глупая трата человеческих ресурсов, ведь такой кабальный стоит около пятнадцати империалов. Но крепостных у Коршуновых полно, а денег куры не клюют. И сто пятьдесят рублей за подобное развлечение, по их меркам, невеликая цена. Не думаю, что папаша даже задумался об этом. Да и должны же наследники на ком-то учиться убивать.
— Победителей не судят! — хмуро отозвался Златозар и отошёл к стоявшему возле большого бронированного окна креслу.
Бросив нож в стальную чашу с водой, сел и закинул ногу на ногу.
Лежавшие возле его кресла огромные белоснежные пантеры при этом приподняли головы и тихо заурчали. Златозар, не глядя, опустил руку, чтобы почесать одну из них за ухом. Несмотря на грозный вид, хищники ни за что не причинили бы вреда членам семьи Коршуновых, ибо были продуктом генетических мутаций, в результате которых инженерам удалось вывести этот вид — абсолютно послушный хозяевам и готовый, не раздумывая, убивать по их приказу.
— Тоже верно, — прокряхтел князь и одним движением выбрался из бассейна.
Встал, дождался, пока слуга наденет на него халат, а затем, шлёпая босыми ногами по мраморному полу, двинулся через зал к поверенному. Лакеи бросились вылавливать из воды убитого раба, стараясь не смотреть на соблазнительных наложниц.
— Я вот, что хотел тебе сказать, Белогор, — начал князь, на ходу завязывая пояс халата. — На Авроре открылся рифт. Так что туда требуется охотник. Поздравляю, сынок. Планета твоя. Господин Кропотов бумаги подготовил, необходимые распоряжения я отдал, так что через неделю отправишься туда.
Он протянул руку, и поверенный вручил ему свёрнутый трубочкой свиток, с которого свисали красные сургучовые печати на золотых шнурках.
— Ознакомься, — сказал князь, протягивая его мне.
Я не шелохнулся. Аврора — самая захудалая планета во всей системе Артемиды. Одна из тех, которые называют в Империи губками, потому что они не годятся ни на что, кроме как добычу ресурсов — до тех пор, пока недра не окажутся полностью истощены. Но рифт… это дело другое. Даже не верится, что князь отдаёт мне планету, на которой есть самый ценный в Империи ресурс. Ещё и в обход Златозара. Так-то сейчас его очередь получить рифт. Если только…
— Какого он размера? — спросил я, глядя на князя.
Тот недовольно нахмурился.
— А это имеет значение?
— Конечно, отец.
— Небольшой. Первого уровня.
Я усмехнулся. В настоящем глазу князя сверкнул гнев, тонкие губы плотно сжались.