Возможно, князю просто везло на сыновей. Хотя статистически это маловероятно и, конечно, выглядело подозрительно.
В общем, вопрос священника меня не удивил.
— Разумеется, я хочу, чтобы симбионта благословили, — ответил я. — Буду весьма признателен.
Другой ответ показался бы странным. Особенно от человека, который демонстрировал приверженность вере.
— В таком случае его нужно будет доставить в церковь до того, как в неё начнут пускать прихожан, — сказал отец Иоанн. — Мы передадим вам, когда будем готовы.
На том и порешили. Оба посетителя задерживаться явно не желали, так что оставили меня, чтобы немедленно заняться приготовлениями к церемонии. Я же велел Садко оповестить всех жителей посёлка о том, что скоро состоится открытие храма, а значит, будет и Причастие.
После этого меня навестили представители двух Младших Домов, чтобы перезаключить договоры аренды. Одним из них был поверенный Брусиловых, которых Ремизовы хотели выжать с планеты. Держался скромно и с достоинством. Показался мне открытым человеком, вызывающим симпатию.
Через четверть часа после того, как он улетел, ИскИн доложил, что священники сигнализируют о готовности принять симбионта. Я поручил Садко проследить, чтобы сокровище было доставлено в церковь под охраной и с величайшей аккуратностью. Пока симбионт не сольётся с человеком, поглотив при этом часть его тела, его следует содержать в особых условиях, соответствующих энцеладским.
Сам же я переоделся в парадный мундир и отправился на глайдере вслед за симбионтом.
Храм был небольшим, собранным из лёгких панелей помещением — временной постройкой, которую в будущем следовало заменить настоящей, каменной церковью. Размером побольше, ведь уже сейчас в поселении живёт несколько тысяч человек, каждый из которых жаждет получить гериатрического Причастия. Сегодня придётся впускать людей небольшими партиями, и растянется церемония надолго. То же самое будет происходить каждое воскресенье, пока не будет возведён каменный храм.
— Садко, подготовь и представь мне в ближайшее время три архитектурных проекта для церкви, — сказал я, выходя из глайдера, приземлившегося метрах в двадцати от здания. — В разных стилях.
— Конечно, барон, — отозвался ИскИн. — С-сейчас-с же этим займус-сь.
— Только без вычурности. Предпочитаю простые, элегантные формы.
— Принято, барон. Мне придётс-ся ос-статьс-ся с-снаружи. С-сопровождать вас-с в храм я не с-смогу. Правила С-синода это вос-спрещают.
— Встретимся после церемонии.
Поднявшись по ступенькам, я вошёл в открытые двери, приложил к установленному в притворе сканеру унипаспорт, дождался, пока загорится зелёный индикатор, свидетельствующий о том, что я уплатил в прошлом месяце десятину, и двинулся через открывшийся турникет к солее.
Справа от каменного алтаря, покрытого священными письменами, стоял резервуар с плавающим в воде симбионтом. Длинные тонкие усики, покрывающие длинное полупрозрачное тело, шевелились, касаясь бронированного стекла, дна и плотно завинченной крышки. В основании ёмкости имелась снабжённая датчиками система жизнеобеспечения.
Отец Иоанн стоял перед алтарём, раскинув руки. Служки надевали на него фелонь и поручи. Второй священник был уже облачён и дожидался в сторонке, перебирая чётки и беззвучно шевеля губами.
— Мы почти готовы, барон, — проговорил отец Иоанн, заметив меня. — Полагаю, можно собирать паству.
— Не возражаю.
Кивнув, священник подал знак одному из служителей.
— Звони, Феофан, — сказал он. — Пора.
Тот быстро поклонился и исчез за одной из дверей. Спустя минуту раздался мелодичный перезвон колоколов.
Отца Иоанна как раз закончили облачать. Последним, что на него надели, был золотой анкх на толстой, украшенной самоцветами цепи.
Служки выволокли и поставили на алтарь большую чашу, а затем принялись наполнять её из пластиковых ёмкостей Эликсиром. По церкви медленно распространялся терпкий, сладковатый запах.
Как только звон колоколов стих, священники заняли места по сторонам от чаши и торжественно застыли.
В храм вошли первые прихожане. Я знал, что Садко следит за тем, в каком порядке будет проходить посещение, а регулировали людской поток гвардейцы.
Сейчас к алтарю направлялись члены моего ближайшего окружения: поверенный, лейб-медик, капитан телохранителей, командир гарнизона и ещё несколько вольных, с которыми я пока знаком не был.