За ними должны были последовать гвардейцы, потом — военные, и в конце — кабальные.
Как только первая партия остановилась по сторонам от меня, отец Иоанн взял из рук дьячка поданную кисть, обмакнул в чашу и широкими движениями окропил все четыре стороны храма, торжественно приговаривая слова освящения. После этого он повернулся к резервуару с симбионтом и махнул в его сторону.
— Сим благословляю именем Всевышнего! — прогудел он поставленным басом. — Ананке!
Настал и наш черёд. Кисть отправилась в чашу, затем в нас полетели брызги.
— Примите же Причастие, — проговорил отец Иоанн.
Тотчас в воздухе над головами священников вспыхнули насыщенным голубым светом Скрижали памяти, или Великие сутры, — голографические свитки, содержащие тексты и молитвенные коды, одобренные Церковью. Они проецировались биоимплантами отца Иоанна: кожа на его лице переливалась разноцветными огоньками, подсвеченная изнутри.
Второй священник зачерпнул из чаши маленькой ложечкой Эликсир и застыл, держа под ней вышитое символами веры полотенце, чтобы не пролить на пол ни капли.
По храму пронёсся едва различимый перезвон, похожий на дрожание хрусталя в серванте — так называемая Песнь биополя, медитативное звучание на частотах, гармонизирующих клеточные структуры присутствующих.
Все священники обладают Даром целительства, или биосинтеза, который позволяет не только регенерировать ткани и «ремонтировать» генетические коды, но и стабилизировать психическое состояние реципиента.
Я почувствовал, как расслабляюсь, но тут же взял себя в руки. Мне такие вещи нужно регулировать строго самостоятельно. Поэтому пришлось отказаться от блаженства, ощущение которого дарили присутствующим священники на время Причастия, и выставить блоки, «приглушив» слуховое восприятие Песни. Этому я научился давно, так что справился всего за несколько секунд. Увы, нельзя иметь всё и сразу. Чем-то всегда приходится жертвовать.
Мне полагалось принять Причастие первому, так что я направился к священнику, провёл рукой над ложечкой, проверяя содержимое на наличие яда, а затем выпил Эликсир, ощутив горьковатый привкус.
— Будь благословен, — проговорил отец Никон. — Господь любит тебя. Он всегда с тобой, и ты пребудь с ним. Ананке!
Дождавшись, пока он осенит меня знамением, я поклонился установленному за алтарём иконостасу — созданным с большой тщательностью и реалистичностью трёхмерным ликам святых Эклектической церкви: страстотерпцам, великомученикам, подвижникам и так далее.
— Честь зажечь в этом храме вечный огонь веры предоставляется его благородию экзобарону Коршунову! — провозгласил отец Никон.
Я подошёл к купине, установленной перед иконостасом. У неё была всего одна кнопка. Её я и нажал.
Тотчас из сопла показался белый язычок плазмы — неугасимый огонь, символизирующий веру адептов Эклектической церкви.
— Благодарю вас, господин экзобарон, — сказал священник. — Отныне здесь будет оплот и пристанище верных сынов и дочерей Господа!
Ещё раз поклонившись ликам святых, я отошёл вправо, где мне предстояло наблюдать за тем, как принимают Причастие остальные прихожане.
Следующим к отцу Никону направился Котов. Советник перебирал деревянные чётки, губы его шевелились в беззвучной молитве. Глаза были устремлены на иконостас. Похоже, истинно верующий. Нужно это запомнить.
Первая партия причащавшихся была небольшой, так что ритуал прошёл быстро. Получив благословение, каждый выходил из храма, освобождая место. Как только церковь опустела, в двери показалась следующая группа — куда больше численностью.
Из-за проверки уплаты десятины церемония обещала быть долгой, так что я предался размышлениям о том, что и в каком порядке предстоит сделать в ближайшем будущем.
Люди подходили к священнику, сменяя друг друга, но вскоре я уже не замечал их. Они стали фоном. Я даже перестал слышать голоса и пение хора, лившееся с балкона над входом.
Время шло незаметно, поток прихожан не иссякал. Всё-таки, я привёз с собой почти две тысячи человек. В огромном замке их присутствие не было заметно, да и на улице в глаза не бросалось, но здесь, в маленьком храме, выглядело совершенно иначе.
Я так погрузился в размышления, что очнулся, только когда дошла очередь до кабальных: армейские мундиры сменились рабочими комбинезонами.
Империя не отказывает в Эликсире никому. Любой может получить ложечку, если вносит десятину. Беднякам она обходится намного дешевле, что в каком-то смысле делает их на мгновение богаче самых могущественных аристократов.