Именно так мужчина подчиняет к себе женщину. Располагает. Он позволяет ей сбросить броню и невербально уверяет в единственно правильном: я всё решу за тебя, ты для проблем слишком маленькая...
Смеюсь над дурманящими мыслями. Этот мальчик рядом ощущается не по годам взрослым и рассудительным. От него прёт уверенность даже больше, чем от Питера Линча! В разы больше! Здесь она ещё кратно помножена на риск, дерзость и молодость!
— Это природная харизма, — парирует он, пренебрегая ложной скромностью. — Легко располагаю к себе людей. Знаю о том, чего хотят женщины.
— И чего же, Майк? — кажется, только завершаю довольно смеяться, как порыв настигает вновь. Мне хорошо. Сейчас. До одури. Ошаленно. И я не хочу завершать эту ночь, пока рассвет не обнажит мою совесть и стыд.
Неистово лезу к нему на грудь. Напоминаю себе мартовскую кошку в дни весенней капели. Переступаю через рычаг передач. Сладко мурчу. Забираюсь на мужские колени. И трусь о выдающийся пах. Целую губы, навивающие развратные мысли.
Никогда и не подумала бы раньше, что могу вот так, и с таким. Что снижу планку и позарюсь на пацана, взамен привычного окружения мужчин старше и статуснее.
Линч, мать твою... О тебе сейчас и вовсе не хочется думать! Столько лет и всё зря! А, ведь, я любила! Реально любила! А сейчас?
Окончательно и безвозвратно разочарована!
Смотрю в неугомонные живые глаза. В них столько разных обещаний и красок!
Сердце отбивает быстрый канкан. Отражается сбитым дыханием в горле. И орет за меня громогласное, честное, частое: Хочу! Хочу тебя! Ещё! Снова!
— Диночка, — ласкает слух, непривычным склонением для местных. Играет с формой моего имени, добавляет, додумывает. Внешность парня далеко не славянская. Что влияет на знание языка: образование, или помесь родителей...? Билингв? Школа с разным языковым уклоном? За столько лет работы в посольстве я насмотрелась здесь всякого.
Я видела тех, кто ловко жонглирует и переключается между тремя языками и больше. А знаю Линча, кто думает исключительно на английском, но говорит без акцента на четырёх точно.
— Ты хотела шампанского, — напоминает парень напротив своим горячим дыханием. — Мини бар полон. В этой тачке найдутся не только бокалы, но и плед с комплектом мягких подушек и больших полотенец.
— Она же не твоя, да? — уточняю с опаской. По позвоночнику одномоментно пробегает ледяной страх нарваться на сына какого-то знакомого перца. Среди известных мне дипломатов каждый первый семейный, а их детишки, избалованные богатенькие наследники. Но, отдать должное стоит, ни по годам начитанные, знающие ни один язык, да и вообще для простых клубов и тусовок слишком умные.
— Друга, он умеет произвести впечатление на любую девушку, кроме нужной.
— Занятно. Мажор, похоже. А ты..., — порываюсь перейти на серьёзный тон, но он щекочет меня перекатами пальцев по телу и небольшим покусыванием, посасыванием и поцелуями. — Майк, кто вообще такой? — в очередной раз смеюсь и забываюсь в теме расспроса. Зачем? Почему? Что спрашиваю?
— Я тот, кто тебе нужен, — выводит беспрекословно и вновь подстраивает под себя. Берёт какой-то особый, неподвластный сознанию ритм.
Пленит.
Морально. Физически.
Каменная чаша, переполненная водой. Бокал охлаждённого шампанского. Плед на выступе и мягкие полотенца.
Я. В серебре луны. Волосы распущены. Вьются заметно ниже плеч. Влажная кожа ощутимо искрится. Вода прячет колени и отражает в себе нагое тело.
Он сзади. Ловко варьирует позы на камеру.
— Без идентификации, милый, — смеюсь, то и дело пряча в изгибах лицо.
— Конечно, — слышу принятое им обязательство. — Но, когда я тебе распечатаю эти снимки, ты пожалеешь, что отказалась позировать в полную силу.
— Я берегу их для большего, — томно подманиваю его пальцем в пол оборота. В моей крови алкоголь. В его — отсутствие запретов, свобода.
— Один портрет, Дин, — просит с глубокими нотками, уходя в хрипотцу. — Для меня. Непорочный.
— Нет, Майк, — извинительно улыбаюсь и машу головой. — Смотри так, пока есть возможность. Идентификация — компромат. Я на это с тобой не подписывалась.