— Ты чем опять недовольна, а? — заходится в ощутимом наезде подруга. — С утра думала бежать ему в ножки кланяться — как видишь, не пришлось. Припёрся сам! Да не один! Вон с каким куском драг металла и дорогущих камушков! Заявление подали, паспорта сдали на оформление. Что тебе ещё надо, Надь, а? Или у тебя от пяти раз за ночь крышу снесло? Впредь столько заходов-то не делай, не девочка уже!
— Да ну тебя... Месяц, Оль..., — канючу, сама не понимая, какой смысл вкладываю в эту фразу. И сказать больше нечего. Права Рыжова. Во многом права, даже если в чём и не права вовсе.
— Боишься не успеть всё устроить? Так я помогу! Это минимальный срок, Герасимова! — вбивает информацию кувалдой в уши. — При желании, ты можешь перенести церемонию и на полгода вперёд, но, куколка моя, оно тебе надо? Ты ждала десять лет! Десять, Надь! Ты вообще понимаешь, что делаешь?
— Смутно.
Ограничиваясь кивком и подношу к губам кофе. Прикрываю глаза. Отпиваю глоток.
— Я с утра с Ним была, — каюсь, просто потому, что хочется выговориться. Интонацией выделяю, что имею в виду далеко не Питера Линча. — Ты не представляешь, какой он классный, Оль. Такой...
— Большой, высокий, подозреваю, что с членом, — издевается идиотским сарказмом Рыжова. — Я видела этого парнишку в одежде, Надь. И что? Прощайте мечты и планы? Где этот парень и где твоя устроенная жизнь? Где дети и большой дом? Где то, чего ты так хотела? На съемной квартире? С подачки от папы и мамы? С пособий?
— Не утрируй, — кривлюсь, а голова разрывается колокольным звоном. — Мальчик вполне состоятельный. Я была у него дома.
— Боже, Герааа-симова-ааа!
Этот стон пронзает уши похлеще любого самого тонкого писка. Давит на мозги осознанием произошедшего и неотвратимостью, с которой придётся жить дальше. Не хочу вступать в дальнейшие дискуссии, но Рыжова и тут добивает, произнося игриво весёлым в трубку, что уже держит у уха:
— Мам Вер, здравствуйте. Оля. Петруша-то нашей Надюне предложение сделал! Представляете?! Дождалась! Аж сидит сама не своя теперь. Смотрит на меня, глазками лупает!
— Отдай, — шикаю, протягивая руку к её телефону.
— Бери, конечно, — шепчет лукаво и распыляется в одной из своих лучших улыбок.
— Привет, мам, — комкаю на выдохе. Звучно сглатываю. Дышу неестественно. — Да, всё отлично, — парирую на все поступающие. — Не слушай Ольку. Всё хорошо. Заявление подали.
Рыжова не спрашивая берёт мою чашку и плавно попивает кофе, продолжая рассылать улыбки на мои гневные взгляды. А я выслушиваю причитания мамы. Радость и боль, за то, что глупая умница-дочь наконец-то добилась того, чего столько лет так по-дурацки хотела.
Мама никогда не одобряла этот союз, но неизменно меня принимала. Верила и надеялась вместе со мной. Или вместо меня... На счастливое будущее.
— Я наберу позже, ладно, мам? После вчерашнего очень устала.
Рыжова едва не давится кофе. Смеётся. Икает. Кашляет. Вздыхаю, веду глазами.
— Я тебя люблю, — завершаю перед тем, как вернуть телефон. — Целую, мам.
— Иди, проспись, — заключает подруга. — Тебя подвести?
— Не надо. Дойду пешком.
Встаю. Беру сумку. Разворачиваюсь к выходу.
— Кофе оплати, — бросаю подруге. — И чаевые нормальные дай. Ты им тут своим криком всех клиентов распугала.
— Крошка, я вечером заеду с шампанским? — смеётся подруга, не замечая моих моральных пинков. — Бриллианты надо обмыть, а то не принесут должного счастья! Ты за?
Салютую, не оборачиваясь. Я за. Выступи против, она всё равно припрётся без приглашения.
Выхожу на улицу и плетусь в неизменно прямом направлении в сторону дома. По-хорошему, путь короткий и занимает не более двадцати минут, но сегодня мой шаг слишком медленный и желание увеличивать темп напрочь отсутствует.
Достаю телефон и импульсивно прописываю одному из последних контактов:
«Я выхожу за него замуж».
Хочу обидеть? Нет. Расставляю точки, что с утра стоят в голове многоточием.
Ответ не заставляет себя ждать и прилетает на экран мгновенно, пестря весёлыми смайлами:
«Сколько у меня времени на то, чтобы ты передумала?»
Улыбка разводит губы настолько, что доставляет ощутимый дискомфорт. Ноги монотонно преодолевают бесконечные метры, а в голове он: красивый, высокий, большой. И с членом, как выразилась дура-Рыжова.
«Встретимся вечером?» — не унимается абонент на моё длительное молчание.
«Вечером я обмываю с подругой бриллианты шампанским», — парирую весело.