«Ночью?» — подкидывает он варианты, не замечая в этой ситуации красные флаги. Хотя, они и развешены везде и повсюду.
«Ночью я буду занята»
«Тогда придется выйти с утра с тобой на пробежку»
Смеюсь и ускоряю шаг к дому.
Не отвечаю. Пусть дальше решает сам. Придется? Ну, хорошо. Увидимся утром. Посмотрим, насколько он на деле упёртый. Догонет? Поцелую. Не догонет… Значит не так уж и хочет.
Глава 5. Решение
Есть две любви, в них радость и отчаянье,
Два духа, что преследуют меня:
Мужчина-ангел с ясными очами
И дама зла из адского огня© Уильям Шекспир
-Нади́н Герман-
— Линч прибудет к полуночи, — резонно заявляю подруге, что игриво размахивает двумя дорогущими бутылками, стоя по ту сторону моего порога.
В этот раз Рыжова не решилась пренебречь звонком в дверь; не воспользовалась своими ключами(а они у неё имеются с моего заселения).
Боялась застать меня в объятиях Питера или не хотела освобождать руки от отделения приятным весом? Предполагаю, второе.
Каждая красивая и хрупкая пятерня пальцев, по-хорошему, зажимает в захвате булькающею сотню евро. Шампанское, что любит Рыжова, стоит здесь достаточно дорого. Да и вообще, всё, что нравится Ольге обычно, имеет завышенный ценник. Линч тоже изначально пришелся ей по вкусу. Помнится, мы это даже обсуждали... Сама поражаюсь: на чём до сих пор держится наша дружба? Институт давно позади. Работа? Как мы всё ещё остаёмся подругами?
Одиночество. Как таковое. Оно сводит и не таких разноплановых. И её. И моё, обособленное. Оно, всё же серьёзно сплачивает.
— В двенадцать — карета превратиться в тыкву, а кучер в крысу. Хорошо, что тётя Оля учёная и приехала на такси, — заразительно смеётся подруга. — Надюш, но сейчас только восемь. Мы с тобой до полуночи ещё и протрезветь успеем!
Отстраняюсь. Пропускаю в квартиру. Она мигом скидывает свои дорогущие туфли и скрывается в моей кухне. Глухо хлопает в воздух залп первой пробкой. Выходит, звонко постукивая стеклом высоких фужеров между собой.
Жидкость брызжет за края пузырьками. Искрится в свете ламп. Рыжова улыбается, протягивает мне один из бокалов.
— Бросай колечко и залпом до дна!
— Я с тобой сопьюсь! — гримасничаю, стягивая кольцо. Крепко держит бокал и ласково приговаривает:
— Ты со мной замуж выйдешь, дурочка! Детишек нарожаешь. Крестную-фею сосватаешь удобному и состоятельному. Бросай!
Бросаю. Аж отшвыриваю, наблюдая с каким фейерверком вылетаю взбешённые пузырьки вверх и крупные брызги.
— Крошка, потише! — смеётся Рыжова. Передаёт мне бокал. Звучно чокается. — За тебя, моя девочка! Пусть это будет только начало!
Опрокидываю в горло глотки один за другим. Кольцо звучно бьёт по опустевшим стенкам. Выставляю на вытянутую руку. Смотрю. И не хочу возвращать это нагромождение на законное место.
— Ещё один! — отбирает Рыжова.
— Протолкни его сразу в бутылку, — парирую с нарастающей злобой. — Не так тошно будет на него смотреть.
— Надь! Прекращай истерить!
Уходит, виляя задом, а я прохожу в гостиную, залезаю на диван, подгибаю под себя ноги.
Ничего не хочу. Ни торжества, ни красивого бального платья. А ведь столько журналов и каталогов перелистала. Искала. Своё. Изысканное. Уникальное.
Сейчас однотонный шелковый домашний костюм видится вполне привлекательнее. Обнимаю себя руками. Роняю взгляд на тонкие, голые, осиротевшие пальцы, а сама неадекватно улыбаюсь, припоминая свои в сравнении с огромными лапищами.
Целый день о нём думаю. Линч уехал. Отзвонился о позднем визите. До сих пор занят своими сверхважными и необходимыми. А этот парень... Позови я с утра, наверное, он бы и спать не лёг вовсе. Остался бы до тех пор, насколько оставила бы...
Рыжова торкает в руки второй бокал. Отпускаю мысль и глотаю зажмурившись, точно лекарство. Горло обжигает кислотой. Язык начинает колоть от терпкости и алкоголя.
— Оль, — зову невесело. Прячу глаза и кручу в руках неприглядное напоминание о реалиях жизни. Камни грохочут, как тот булыжник на шее, что будет тянуть меня глубже и глубже. — Кажется, я влюбилась.
Смеюсь, готовая хоть сейчас, по памяти, описать мельчайшие детали внешности привлекательного мальчишки. Когда настолько успела рассмотреть то? Половину времени, рядом с ним, и дышать не могла, глаза были полуприкрыты.
— Надь, ты рехнулась?! — вскрикивает Рыжова, паркуя рядом со мной остатки в бутылке.
Здесь же появляется закуска, тарелка с сыром, шоколадом и фруктами. Подготовила заранее. Подруга успела пролезть по холодильнику во время моих моральных стенаний.