Это поражало и удивляло в первую очередь. Раззадоривало, возбуждало, разгоняло алкоголь в крови и бросало навстречу новым свершениям, подвигам.
Не было бы рядом Рыжовой... Чую, что совершила бы входящий звонок и он по наитию перешёл бы в формат видео, или продлился серией пикантных фотографий. Кто на утро остался бы в плюсе? А кто ломал голову над тем, как уничтожить улики и вернуть всё обратно? Вопрос, не требующий ответа.
Шесть утра. Сижу в ванной, чищу сообщения. Кран открыт. Выполняет функцию фона. Удаляю долгую переписку, а на деле так и хочется избавиться от самого телефона. Утопить. Разбить. Уничтожить! Чтобы не иметь доступа к контакту и новому номеру. Да проблема в том, что его цифры уже осели в моей голове и поломкой аппарата это всё не закончить.
Наскоро чищу зубы, умываюсь, делаю хвост. Топ, шорты. Отражение в зеркале вполне себе сносное. Под глазами нет синяков и других видимых побочек излишеств.
Кольцо воздвигнуто на законное место. Питер Линч отсыпается до законных семи на моей широкой постели, а я хочу вернуть себе хоть крупицу утраченного настроения.
Для этого требуется не так уж и много: наушники, музыка, кроссовки, дорога.
В считанные минуты оказываюсь на улице и напрочь запрещаю себе о чем-либо думать. Только вперёд. Вопреки всем и всему. Предельная концентрация.
Воскресенье. Особый день в Швейцарии. Единственный и общепринятый на неделе, когда закрыто, кажется, всё. Люди позволяют себе никуда не спешить, отоспаться, прожить это утро именно так, как хочется, а я... Я хочу остаться одной. Для этого необходимо попытаться убежать от всех насущных проблем и уверовать в то, что они меня не догонят.
Пустые улицы. Рассвет. Приятные басы в ушах. Обилие зелени. Лето. Прохлада от набережной. Торможу на своём пятачке, в то время, как крепкая мужская фигура едва не сбивает меня с ног. Мгновенно подкидывает на свои руки, прижимая к стальной груди. Не успеваю толком испугаться, замечая, что между белоснежных челюстей зажата обрезанная пышная роза.
— Дурной, — ударяю в грудь. Больше от настигшей дезориентации. Выключаю наушники. Забираю белоснежный цветок. Красивый. Непорочный. Совсем неподходящий мне ни по статусу, ни по поведению.
— Динь-Динь, — зовёт игриво, шепча остаток фразы мне в ухо. — Пожалела обо всём, что вчера написала? Этот абонент удалил сообщения…, — цитирует отображаемое с моей стороны в переписке. — Исходный текст, про то, что я самый лучший, мне нравился куда больше.
— Майк, это писала не я, — прячу глаза, пытаюсь усмирить сердце. Два километра не являются причиной такому высокому пульсу. Это чужое присутствия рядом. Глаза, запах, тепло, крепкие руки. — Во мне говорил алкоголь. Не принимай близко к сердцу.
— Серьёзно? — издевается заметной улыбкой. — Прости за лишние надежды и за то, что сразу не понял.
— Всё...? — совершаю ошибку, поднимая к нему подбородок. Пальцы продолжают теребить ствол цветка, лишённого природных шипов.
— Ты вновь привычно взялась решать всё сама или позволишь мужчине внести в ситуации свои коррективы?
— Майк..., — смеюсь от этой резвости и бесбашенности. Рационализм, долгие планы, выводы — это всё не про него. Он импульсивный. Нелогичный. Хотя и... ответственный? Как это всё стыкуется вместе под бесконечно впечатляющей оболочкой?
— Я догнал тебя за секунды до того, как ты сделала остановку, — улыбается открыто, пресекая мои дальнейшие думы. — И я заслужил поцелуй. Правда, Дин?
— Да, — отзываюсь подчиняясь порыву.
Именно так я вчера и загадывала. Об этом вскользь прописала, но он услышал. Запомнил. Пришёл.
Всего два сантиметра вверх. Его горячие губы сметают со своего пути любое сопротивление. А я обхватываю ладонями горячие бритые щеки, жму белые лепестки к нему, целую со всем желанием и полной самоотдачей.
Того, кто не похож ни на что в моей размеренной жизни. Того, кто ставит под удар всё, на что хоть как-то надеялась. Того, кто и вправду кажется в ней самым лучшим, но… Так ведь нельзя. Это всё…
— Дурной..., — шепчу смеясь и покрываю поцелуями мягкие щеки. — Ты же прекрасно всё понимаешь... Я не смогу...
— Расскажешь мне об этом потом, ладно?
— Я не поеду к тебе, — отмахиваюсь правдами и неправдами. Стучу по воздуху ногами.
В висках ощутимо стучит. В груди разгорается неподдельное пламя.
Он чувствует. Ему передаются и эти вибрации. Он ощущает каждую ноту моего неразбавленного желания.