Кажется, за все десять лет у нас ни разу и не было спонтанного секса. Единственным исключением стал первый раз. Далее же… Всё чётко, выверено, строго по определенным дня встречи...
— Хочешь представлю тебя друзьям? — ведёт рукой в сторону компании, ещё превалируют парни над количеством девушек. Кто-то, заметив жест, приветливо машет рукой.
— Нет, — отвечаю мгновенно и отчасти испуганно. — Это уже определенные обязательства. Не хочу нарваться на знакомых или знакомых знакомых. Чтобы я не говорила тебе, но я потратила на этого засранца десять лет. Пусть этот вечер останется в этих стенах и информация о всём, что может произойти дальше этот клуб не покинет.
— Расслабиться, Дина, здесь никто не станет тебя палить, — подмигивает он с мальчишеской дерзостью, обещающей, что всё именно так и будет. Послушно киваю и вкладываю свою руку в широкую лапищу. Невольно улыбаюсь странному ощущению, будто не он младше, а я рядом с ним совсем хрупкая и какая-то маленькая.
— Отпусти себя, — мягко советует он, буквально шепча эту фразу на ухо. Помогает слезть со стула и заслоняет собой от целого мира. — Просто позволь себе повеселиться в свой день рождения. Загадай желание! До полуночи ещё есть время.
— Майк — ты чудо, — шепчу смеясь и загадываю, то о чем думаю именно сейчас, а не то, к чему устремилась всё это время. — Хочу веселиться до утра и встретить с бутылкой шампанского новый рассвет. Поможешь?
Он не берет паузу и не вдаётся в дискуссии, как Питер Линч, вытягивая фразу за фразой на тему: зачем мне всё это нужно? А изрекает легко и просто:
— Всё, что угодно, Дина. Исполню.
Глава 2. Сладострастие 18+
В виде эпиграфа… Напоминаю о БУКТРЕЙЛЕРЕ в специальной вкладке на странице книги
-Майк ( Он же Михаэль Линч )-
— Фил, ключи, — тяну ладонь через стол, оставив на пару минут желанную брюнетку у барной стойки.
В итоге и не смотрю на друга. Приглядываю за своим. Как коршун, стерегущий добычу в логове стервятников.
— Очередная сложная? — хмыкает он недовольно, но кладёт брелок в руку.
Усмехаюсь.
— С простыми не связываюсь, — наговариваю смеясь. — Фил, у меня отец столько сердец разбил, бесконечно изменяя матери, разве ты не рад, что я действую от обратного? Правильный и неподкупный. Что тебя опять не устраивает?
Он недовольно ведёт бровью и ставит под сомнение всё выщеозвученное.
— Кто-то должен выступать для женщин, точно антидепрессант, — добиваю его уверенностью. — Я вытаскиваю их из неудачных отношений; возвращаю желание жить. Это мне ещё когда-то зачтётся плюсиком в карму, вот увидишь!
— Линч, — давит тоном, удерживая рядом для наставления. — Одного взгляда достаточно, чтобы понять: такая как она, не может быть по жизни долго одна, или вообще, по факту, свободной.
— Вот и не мешай мне отгонять от неё неугодных.
— Майк…, — мотает головой и следит исподлобья.
— Фил, я не пил, — поднимаю руки с повинной. — Уверен — ты видел. Тачку завтра верну. Подгоню тихо к дому.
Он закатывает глаза и молча опрокидывает в рот рюмку.
Я даже не рискую комментировать или одергивать. Рядом почти пустая бутылка, а вечер ещё только начат. В его ситуации — это единственное верное обезболивающее на разум и сердце. В моей же сейчас нет сердечных драм, а, следовательно, чем девушка сложнее, тем намного интереснее и лучше.
***
-Нади́н Герман-
На нейтральной.
В моём понимании, — это утверждение означало нечто более просторное и уютное, чем секс на заднем сидении чужой тачки. Однако, надо было раньше думать, с кем связывалась. В двадцать с небольшим желание превалирует над возможностями. Данная локация, по крайней мере, была цивильнее общественного туалета и ограничивала желающим доступ, на съёмку контента с классической возрастной пометкой.
Но, всё же, я никогда не считала автомобиль пригодным для секса. Даже в большом джипе Линча всегда не хватало места для необходимого маневрирования.
Мне было тесно; мне хотелось медлительности и ласки, а приходилось сношаться в одной позе при скорости кроликов. Милые зверьки ещё бы и позавидовали Питеру Линчу. Если завести его до предела — драть он умеет. Да так, что после пару дней всё болит и имеет отёки.
Даже не хочу задумываться над тем, кем он заменяет, или заменял меня в подобные промежутки физического восстановления и отлёжки. Явно не женой. С ней последние годы брак был лишь формальностью. Дележкой имущества. Медленным, планомерным исполнением пунктов договора о расторжении обязательств.
Уже на момент нашего знакомства с Линчем эта семья оставалась идеально показательной картинкой только ради сохранения психического здоровья общего ребенка. Сколько я слышала про это всё всякой фигни? Достаточно, чтобы возненавидеть отпрыска Линча и решить для себя однозначное: хорошей мачехой мне не стать. Идеальной — тем более.