Плевать. Сейчас. На всё это семейство, лишившее меня права на собственное тихое счастье. Укравшее у меня десять лет на построение собственной семьи, уюта, тепла, радости. Возможности заиметь собственных детей, вместо бесконечного пожирания ежедневных таблеток и провозглашения на все уточнения громогласных речей: дети — не моё и сейчас мне вообще это всё совершенно не надо.
Враки это всё! Надо, мать твою! Давно! Совсем! Ещё как надо! Да только родить за все эти годы Линч мне так и не предложил! А подстраивать под себя обстоятельства, беременеть для себя — так себе прерогатива. Я ни из тех, кто привык прогибаться, просить на ребенка подачки. Я собиралась стать хозяйкой в его доме и иметь возможность распоряжаться всем тем, что имеет Линч. Родить ему наследника, а не какого-то внебрачного сына.
Так всё. Достаточно! В этой тачке, итак, мало места, а я пытаюсь впихнуть сюда ещё мысли о Питере Линче?
Платье скатано по груди вниз, собрано неприглядной мешковиной на поясе. Мой подарок сидит, облокотившись на спинку с большим подголовником. Вид расслабленный, удовлетворённый, а тёплые лапищи, всё ещё держатся за мои влажные бедра.
Стекла автомобиля так же покрыты слоем «испарины». Хоть бери и пиши звучное слово из трёх букв, или рисуй на нём неприглядные символы.
За последние полчаса надышали в салоне мы знатно. Я всё грешила на неудобство и недостаток места, однако, этот парень и здесь меня удивил, просвятил о наличии нескольких привлекательных и приятных поз, для использования в узком, спортивном салоне.
— Майк, — тяну лукаво, вольготно двигая тазом по члену, что, спустя пять минут после финального рывка, ещё не стал менее слабым.
Плавно насаживаюсь, а дыхание всё так же перехватывает в каждом глубоком движении. Презерватив наверняка переполнен. Имеет шанс сняться и лопнуть. Но, как-то плевать на последствия. Мальчик с виду чист. Таблетки с утра были проглочены.
Так что, это всего лишь моральная обманка: игра с огнём, которого и нет вовсе. Доза адреналина, что вырабатывается при ставке ва-банк на неком острие. Хорошие эмоции в борьбе с паршивой привычкой жить в постоянном стрессе.
— Сладкий мой мальчик, — рефлексивно приоткрываю рот, отпускаясь на него до предела. Ощущаю тяжесть чужого дыхания и поток горячего воздуха, вылетающий из необъятных лёгких. Прохожу ладонью по мощной груди, вздымающейся подо мной каменной глыбой. Молодой. Сильный. Красивый. — Хочу затащить тебя в душ и продолжить, — шепчу в его приоткрытые губы и целую. Зацеловываю свою физическую возможность не думать.
— Можно свалить на озеро. Там сейчас пусто, — парирует он лучась новой идеей.
— А может лучше в отель? — мысленно уже представляю теплый, мягкий халат, широкую мягкую постель, шампанское, фрукты. — Возьму номер, с джакузи на балконе и видом на неспящий город. Встретим рассвет на пиках высотных зданий.
— А там водопад, — манит он сладко и ласково. — Прохладная вода. Купание голышом в каменном котловане. Твоя красивая стоячая грудь на снимках, в каплях воды и серебряном лунном сиянии.
Сладко постанываю. Толи от картинки, что ярко описывает перед глазами, толи от близости очередной физической разрядки.
— Увлекаешься фотографией?
С усилием вжимает меня в себя, прикусывает сосок и сипло шепчет, обдувая кожу горячим воздухом:
— Много чем увлекаюсь, Дина. Могу показать при следующей встрече. Тебе понравится.
— При следующей, — смеюсь, впиваясь в его необъятную спину своими ногтями, запрещая себе даже об этом думать. Смеюсь, сводя всё на шутку. — Мальчик мой, у тебя только один шанс на то, чтобы завоевать моё сердце. Выложись сегодня по полной. Я обещаю, что никогда этого не забуду. Стану хранить твой образ в памяти. Холить и лелеять в воспоминаниях одинокими, пустыми ночами.
— Выложусь, — бахвалится он самоуверенно. И доводит меня до очередного несдержанного громкого стона. Перехватывает губы. Ласкает. Прикусывает. — Ты ещё сама, Дина, станешь просить меня о новой встрече. Потому что со мной тебе проще и беззаботнее, чем с ним, а дать я могу тебе далеко не меньше, чем твой взрослый, богатый и нерешительный.