Хозяин, договорив, развернулся и пошёл в дом. Что теперь будет? Снова плеть?
Вениамин не угадал. Его отвели к деревянному люку в земле. Подобие ступенек, выкопанное, или, скорее, выковырянное под ним, вело в темноту.
Магу велели спускаться. Он осторожно залез в землянку, но оглядеться не успел — люк захлопнулся. Холод и сырость буквально обожгли после летней жары снаружи. Зажёг огонёк и огляделся. Узкий колодец и ничего больше. Промозглый воздух подбирался к телу, ноги мёрзли уже до ломоты.
Ясно. Что-то типа карцера. Надолго?
В такой ситуации не особо думается. Да и простыть здесь можно. Наверняка.
Он сел на пол. Если даже медитация и не спасёт от пневмонии, то силы восстановить поможет. Здесь всё равно больше нечего делать.
Вениамин не знал, сколько просидел, пока люк вверху открылся. Пока он возвращался в тело, сверху его несколько раз окликнули, потеряли терпение и кинул что-то, похоже, горсть земли. Маг встал, отряхнулся и полез наверх. Чувствовал он себя гораздо лучше.
Яркое, свежее по-утреннему солнце ударило в глаза.
— Сколько времени прошло? — спросил у слуги.
— Сутки. Иди на поле.
Вот и хорошо. Обеда ещё не было, завтрак он пропустил. Как раз, наедаться после медитации не стоит.
Экзорцист про себя усмехнулся. Кто бы дал здесь наесться.
Поле… это значит, что лечение Като закончено. Не удивительно, её подруга что-то сказала про него, что рассердило хозяина. С чего она так взъелась? Ну да своего она добилась.
И что? Несчастная девушка страдает. Если её подруга дура, означает ли это, что Като должна мучиться?
А если продолжить лечение, означает ли это, что он сам дурак?
Кто б ему ещё позволил. Как уговорить хозяина? Умолять или как там… Ему претило подобное поведение. Но есть ли выбор? Кажется, рабам положено пресмыкаться. Может. получится?
Хозяина Вениамин увидел только когда возвращался с обеда. Он постарался говорить вежливо, и как можно более почтительно. Унижаться он не привык, но умел разговаривать с почтенными и титулованными.
Другое дело, что хозяин даже слушать не стал. Он просто рявкнул: "Прочь отсюда!"
Оправдываться всегда нелегко, и магу пришлось переступить через собственную гордость. Но тут он вышел из себя. Разом слетело всё подобострастие и даже вежливость. Кровь прилила к голове, сердце забилось сильнее. Между большим и указательным пальцами правой руки зажглась крошечная молния, которая тоненько потрескивала и сыпала белесыми искрами.
— Спокойно! — велел Вениамин. — Я всего хочу выполнить ваш же приказ. Так много хочу?
Хозяин опешил. Он даже не сразу сообразил, что ему угрожают. Маг дунул на молнию, она вытянулась, как мыльный пузырь, выгнулась и сложилась в стрелку.
— Надо вылечить девушку. И всё, — чётко сказал он.
— Ты… да ты… тварь…
Экзорцист сбросил молнию в землю и зажёг новую. У ног расцвёл круг палёной почвы.
— Только попробуйте. Вы будете страдать так же, как страдает она.
Особо он ничего не рассчитывал. Просто всплеск злости. Но магию здесь почитали за чудо, хорошо ещё вообще верили, — Кархагор говорил, что не во всех мирах так. И такая демонстрация хорошо если не смертельно напугала рабовладельца. Он молча кивнул; лицо заливала бледность.
— И попробуй только навредить мне или девушке.
Вениамин развернулся и пошёл к сараю. Дрожь начала прорываться наружу, но дрожь не страха, а ярости. Несколько глубоких вздохов — он заставил себя успокоиться.
Като, как обычно, лежала лицом к стене. Услышав уверенные шаги, она вздрогнула и развернулась, но, увидев мага, обмякла:
— Это ты? Прости нас. Рала не подумала. Она не хотела тебе зла. Правда!
— Сядь, — попросил тот. — Нам надо долечиться.
— Ты… будешь меня ещё лечить? — слегка удивилась девушка. Села и подала руки. Маг слегка сжал её ладони. Сегодня было гораздо лучше — и в физическом теле, и астральном. Теперь можно снять всю дурную энергию.
Медитация оказалась очень кстати — даже после подобного исцеления Вениамин чувствовал себя хорошо. Усталость, конечно, пришла — но лёгкая и приятная. Приятная по сравнению со всем, что было до этого.
— Вот и всё, — он осторожно положил руки девушки ей на колени. Но Като опечалилась:
— Надолго ли? Сейчас я чувствую себя хорошо, но он придёт сегодня ночью, как только ты скажешь ему, что закончил. Никакие травы мне на помогут. — Её голос задрожал. — Ты будешь исцелять меня снова, на потеху господину?
— Нет, не буду, — чуть сердито ответил Вениамин. — Я вообще не целитель.