- Ниче, парниша, опохмелюсь и как новый буду. Сок твой — тьфу! Туфта одна…
- Ну что ж, полсилы ты уже потерял. Теперь готовься, расстреливать буду…
Экзорцист стал издавать низкие гудящие звуки, которые переходили в высокие и обратно. Потом стал произносить слова на незнакомом языке, сначала протяжно, потом словно обрубая каждое слово… С каждым словом бесу становилось хуже, они словно действительно расстреливали его тщедушное тело.
- Отку… от...ку...да ты знаешь… как говорили… древ...ние… Тебе… э...это не по...мо...жет...
Парень продолжал говорить древнее заклинание, выводя слова все с большей энергией.
Бес пытался выстоять, но тело его как будто закручивало спиралью. Потом он становился все меньше и невидимее. И наконец исчез с небольшим хлопком...
- Браво, странный! Не ожидала от тебя… , — протяжные слова Матери кошачьих выражали одобрение, — Ты хоть знаешь, что ему говорил?
- Не-а. Заклинание само приходит, мне только озвучить. Ни слова не понимаю, звуки словно сами из меня выходят… А вы, леди, знаете, о чем данный спич?
- Знаю, странный. Удивляюсь, как тебе доверили такое… Это было не изгнание. Ты провел его по обратному пути, вплоть до мельчайших, задолго до разумных. Он теперь снова в начале пути, простейшая клетка
- Офигеть! Пасиб за понятие, леди!
Парень посмотрел в сторону спящей Татьяны. И скривился, увидев другого беса, который и ранее как бы выглядывал из-за первого. Этот тоже был тщедушный, но имел вид опустившегося интеллигента, которому было стыдно за себя, но ради выпивки был готов на любые унижения.
- Не, не сегодня, хмурик. Зарядиться надо.
Бес слабо ухмыльнулся и наклонившись над женщиной как бы растворился в ней.
- Все сложнее, чем казалось. Сколько их еще в ней? Работа не на один день…
Димон посмурнел, но деваться некуда. Видимо, скоро он в этой семье станет почти родственником, с такой-то ежедневной работой…
Он сделал слабую отмашку и огненный круг потух. Свечи тоже решили подчиниться хозяину…
- Чики, подъем! Хорэ спать! Нас ждут какие-то дела!
Татьяна пошевелилась, с трудом приоткрыла глаза, ничего интересного не увидела, легла поудобнее на бок и снова заснула. Соня проснулась мгновенно, как будто и не спала.
- А что, все уже закончилось? Ты выгнал из меня дьявола? — спросила она Димона.
- Хипово мыслишь, детка. Ты маленькая слишком, большой дядя в тебе не поместится
Парень услышал угрожающее шипение. Большая кошка сморщила нос и приоткрыла пасть.
- Сорри, леди, тема не для бэби. Я хотел сказать, Соня, что нет в тебе никаких сущностей, кроме тебя самой. Но я приду завтра, надо твоей матери ауру почистить.
- Хорошо. Я… мы будем тебя ждать.
Эпилог
Экзорцист приходил к ним еще две недели. Работы у него было много. За каждым очередным бесом выходил следующий. И каждый отражал какое-то желание или необходимость Татьяны выпить.
«Сколько причин у человека… чтобы погубить самого себя, — думал Димон, — И личная драма, и нежелание расстаться с болью, и просто лень… И делать все назло… Всех скопом не вывести. Для каждого свое заклинание надо. И девочку жаль, сколько Соне приходится терпеть, при этом тупо выживать, да еще и мать тянуть изо всех сил. Татьяна должна быть благодарна ей, но вместо этого только обвиняет. Но так обычно все и поступают, каждый видит только свои проблемы...»
Татьяна во время ритуалов всегда отключалась, как и всегда, если что-то непонятное происходило. Соне посмотреть на мистическое действо экзорцист не позволял, несмотря на ее желание приобщиться к таинству. Говорил, что ей нельзя видеть бесов.
Мать кошачьих присутствовала при этом всегда, она не покидала своего котенка, считая, что только она способна его уберечь и защитить. Даже, если котенок был сейчас человеком.
После сеансов Димон восседал на кухне и с удовольствием поглощал предложенный ему чай, иногда с печеньем, иногда с бутербродами. Соня старалась угостить его получше, из того, что у нее было. Она с таким восхищением смотрела на Димона, так трогательно краснела, когда он задерживал на ней свой взгляд, что было совершенно ясно — девочка влюбилась.
Парень не знал, что с этим делать, он тоже не имел большого опыта в отношениях и никогда не влюблялся, если не считать давнего увлечения одной девочкой, еще в детском саду. Он и сам был не очень-то взрослым, ему было только 20 лет. Но Соня была почти ребенком, заканчивала 8-й класс и ей было 15.
Но общаться им никто не запрещал.