Вот в таком настроении она вышла из дома, сидеть там под строгим взглядом дочери не хотелось. Скамейка у подъезда пустовала, и она приземлилась туда. Горестные мысли отпечатались у нее на лице, иногда она вполголоса жаловалась кому-то на свою горькую судьбу.
Но сегодня невидимого собеседника сменил вполне реальный и внимательный человек. Им оказалась женщина средних лет, наблюдающая за нашей героиней, которая явно о чем-то сокрушалась.
Прохожая подошла к маме Сони и сочувственно спросила:
- Вам плохо? Может, сердце? У вас таблетки есть?
- Ничего у меня нет. Ничего мне не надо. Лучше иди отсюда, не приставай.
- Ну как же. Я ведь вижу, что вам плохо. Вы побледнели, надо бы давление измерить…
- Не надо мне никакого давления. Просто я зла, как не знаю кто.
- А что вас так огорчило? Может, я смогу помочь?
- Не любит меня. Издевается. Бьет. Есть не дает. И пить. — отвечала мама Сони. Звали ее Татьяна, чтобы не называть ее каждый раз мама Сони.
- Боже мой, как же вы все это терпите. И почему тогда не разведетесь?
- С кем?! — изумилась Татьяна.
- Ну с мужем вашим. Раз он так обращается с вами.
- Да с мужем я уже давно развелась. Нет, не он. А дочь моя родная, издевается над матерью. Третирует…
Женщина присела рядом на скамейку и внимательно слушала, и вообще была сама сочувствие.
- Представляешь… Я работаю, работаю, не покладая рук. А она… она деньги у меня отбирает, все! Как рабыня я у нее.
- Но может, вам надо разъехаться, раз у вас отношения не складываются. У вас какая квартира?
- Хорошая квартира…
- Да сколько комнат, я интересуюсь. Ведь можно разменяться…
- Сонька… мала еще, в школу ходит. Никуда ее не денешь.
- А-а… а в каком классе ваша дочь?
- Это… в седьмом, кажется…
Женщина сочувственно смотрела на Татьяну, а в голове своей быстро просчитывала ситуацию. Она казалась ей перспективной. Но надо было переходить к делу…
- Значит, говорите, она вас не любит. Родная дочь, надо же… А у вас нет ощущения, что вас вообще никто не любит? Родственники есть у вас? Они вас не поддерживают?
- Есть, как же. Сестра у меня, Валька. Дак она только дочь мою поддерживает, а не меня. Все против меня! Все! Что за жизнь такая! Беспросветная…
Татьяне стало очень жалко себя и она захлюпала носом. Внимательная женщина тут же достала платочек из сумки и предложила ей. Татьяна взяла и громко, с чувством высморкалась. Потом протянула платок обратно
- Не нужно. Оставьте себе, — мягко отвела руку с платком женщина., — Знаете, вам повезло. Что мы встретились. Я приглашаю вас в нашу семью, где все любят друг друга. И не пытаясь влезть в душу при этом. У нас каждый ценит и любит каждого. И никто, никто не остается одиноким…
- Что за семья такая? — с небольшим любопытством спросила Татьяна.
- Семья наша — это община. Мы встречаемся, разговариваем, слушаем нашего мастера Иону. Он открывает нам глаза на то, как все несправедливо устроено в этом мире. Кроме, конечно, нашей семьи. Наша община — как семья, потому что мы друг другу как родные. Мы любим каждого, и Бог любит каждого из нас.
- Бог? Вы что, молитесь Богу в вашей семье?
- Ну как же иначе. Ведь именно Бог позволил нам собраться всем вместе. И мы теперь не чувствуем одиночества. Тогда как в исходной семье у всех, поверьте, несладко…
Еще много чего напела добрая женщина Татьяне, замудрила, закружила ей голову идеальной жизнью в общине. Татьяна сидела, как оглушенная этим певучим голосом и благостными интонациями. Ей уже хотелось приобщиться к этой семье, где так хорошо, как в раю…
На прощанье женщина дала ей визитку и пригласила придти на собрание общины в ближайшую пятницу в 9 часов вечера. Татьяна визитку взяла и ничего не ответила. Она читала, что там написано, и раз, и два, и три, и никак не могла понять. Потому что мысли у нее были где-то далеко…
4. Мастер божественного слова
Татьяна всю неделю ходила задумчивая, вспоминая разговор с прохожей женщиной. Выпить ей по-прежнему было нечего, поэтому в трезвую голову приходили мысли о новой жизни, в которую так манило…
Вечером в пятницу она принарядилась в единственное платье, без дырок и даже постиранное дочкой. Причесалась, волосы с боков забрала заколками невидимками.