В основном чёрные матросы и офицеры, набранные из народа зургуров, завоёванного ещё лет триста назад на далёком юге, уже предвкушали лёгкую и богатую добычу. Их странные ритуалы и танцы на палубе в полуобнажённом виде поначалу не приветствовались старожилами. Но сейчас это стало своеобразным талисманом. Пираты, называющие себя вольным народом моря, были очень суеверны. Накликать неудачу могла любая мелочь. Как и наоборот. Старый колдун зургуров теперь просто обязан был перед охотой вдыхать порошок, закатывать глаза и с пеной у рта отплясывать посреди палубы. Изрисовав доски вокруг мачты своими корявыми варварскими закорючками и с помощью двух молодых помощников, колдун, а по совместительству боцман, вошёл в свой транс и завыл нечеловеческим голосом. Ритмичные ломанные движения рук и ног могли сами по себе заворожить кого угодно, хотя их основное предназначение - помочь колдуну установить связь с духами моря. Ну или как-то так. Непосвящённые не вдавались в подробности.
Наконец, отплясав основную часть, колдун посыпал символы на палубе какими-то листьями и вылил сверху ведро воды. А затем словно лишился последних сил и безвольно повис на руках двух щуплых чернокожих матросов. Они бережно отнесли его вниз, где уложили в гамак. В этот раз закатившиеся зрачки и пена изо рта никуда не делись, что было странным. Но поскольку единственным, кто мог объяснить, что происходит со стариком, был он сам, его решили оставить в покое. Пусть отдохнёт, поспит. Сегодня он превзошёл сам себя, достучавшись до шарханов всего за десять минут. То, что белолицые называют их демонами, и боятся, как огня, зургуров не волновало. Древние покровители всего чёрного народа незримо помогали им в битвах, а что ещё нужно капитанам и примулу. Шарханы требовали и получали за это щедрую плату, ведь убив своего врага, и перерезав тому глотку, воин зургур всегда произносит ритуальную молитву. Жизненные соки этих жирных тупых северян стекают прямо в пасти вечно голодных бестелесных тварей. За это они никогда не трогают чёрный народ, не вселяются в них и не сводят с ума.
Матросы вновь поднялись на палубу, и закрыли за собой люк. Откуда им было знать, что старик сейчас борется с обезумевшим шарханом, желающим подчинить его своей воле. Это было неслыханно и нарушало древний договор. Только безумие и оправдывало мелкого духа, охваченного ужасом и потерявшего даже те крохи разума, что у него были. Зато ненадолго это сделало его гораздо сильнее, позволив сломать барьеры в разуме колдуна. Под мерное покачивание гамака, старые кости и плоть начали свою трансформацию. Выгороженный боцману закуток с занавеской, отлично скрывал вздувшиеся пузо и ноги, маленькие бугры на потрескавшемся черепе и два бесполезных крыла, созданных из отслоившейся кожи. Открыв пасть, полную острых зубов, существо издало то ли шипение, то ли кряхтение и принюхалось своим плоским деформированным носом. Где-то рядом спали и потели такие сладкие, такие вкусные куски мяса. И наверху тоже. Только солёный морской воздух не нравился демону. Вода была плохим местом. Соль обжигала. Но и бежать дальше не было сил. Прорыв сквозь путы и сети, плетущиеся могущественным разумом, дался ему нелегко. Ему ещё повезло, так как он смог выбраться, в отличие от всех остальных. Был момент, когда он запутался в паутине чужой воли и в отчаянии рванулся в сторону, случайно обнаружив эманации смерти. Слабые и старческие. Самые невкусные и рассеянные. Но их хватило, чтобы уйти к чёрной, по сравнению со всем остальным полупрозрачным миром, солёной воде. Дальше было легче и, стараясь не касаться губительной опоры, демон понёсся прочь. Ведомый страхом, а затем и отчаянием, он почти истаял. Растворился в пустоте. И тогда ему на пути попались тёмные сгустки с тёплым мясом, тоже каким-то образом не касающиеся солёной воды. И яркий огонь на одном из них. Как же приятно было окунуться в целый источник дармовой силы. Окунуться и не суметь остановиться. Поглощать и поглощать. Наверно, именно так и происходит обретение плоти. Ургот рычал и скалил зубы. Небытие сменилось всем, чего он хотел. Оболочкой и источником пищи. Живым, вкусным, с бьющимися сердцами - такими питательными и сочными.
***
Зал совета был ничем иным, как переделанным тренировочным залом. Сюда натаскали стульев, столов, по давней традиции закрыли материей большие окна. Теперь источником света служили только мощные, не в пример ярче, чем охотничьи, светочи под потолком. Гран вообще видел их впервые. Всю тренировочную площадку окружили стражей, а на входы будут повешены замки, как только советники войдут внутрь. Мастер-хранитель крепости неукоснительно соблюдал кодекс, который теперь повсюду таскал с собой. Не сказать, чтобы правила были глупыми, но они как-то не подходили к современности. Это раньше, на заре строительства крепости, в этом был смысл. Тогда мощные стены не окружали советников в несколько рядов. Да и сам совет собирался гораздо чаще. А их поколение больше просиживает штаны, чем гоняется за одержимыми.
Самих советников было ровно тридцать. Это тоже какое-то древнее число, призванное расположить небо и святых к смертным воинам. Или просто так было написано в этом всезнающем кодексе. Во главе совета стоял, понятное дело, экзарх. По его правую руку сидел мастер-алхимик. По левую - мастер-демонолог. Пять капитанов, словно защищая высшую орденскую власть, располагались полукругом перед ними. Десять экзориков должны были быть следующей линией обороны. И вот тут начинались первые проблемы. Трёх новичков решили не допускать к совету, и чтобы число по-прежнему оставалось три десятка, их места заняли командир стражи крепости, мастер-библиотекарь и командир караульных. Дальше все вроде были живы и пять простых демонологов, вместе с пятью алхимиками расселись за столами, обложившись книгами и тетрадями. Последние два участника совета - мастер-хранитель и его ученик, занимали отдельные места в стороне, символизируя этим несокрушимую, и как бы тоже имеющую право голоса саму крепость.
Собираться все начали уже после полудня, хотя совет был назначен только на два часа. Разновозрастные учёные, в простых штанах, сорочках или плащах поверх безрукавок, о чём-то тихо переговаривались. Пару экзориков, которым совсем уж нечем было заняться, тоже со скучающим видом пялились на подвешенные алхимические светочи. Где-то за час подтянулись и все мастера. Продолжая что-то читать в своих любимых книгах, они то и дело подзывали к себе кого-то из подчинённых. Капитаны стражи и караульной пришли вместе, до сих пор не определившись, как им реагировать на вроде бы оказанную им честь. Хотя все прекрасно знали, что их взяли только из-за недобора экзориков. За десять минут до официального начала все капитаны и бойцы заняли отведённые им церемониальные места. Последним, как и положено по кодексу, появился Экзарх. Обычная рабочая куртка, словно глава ордена только с охоты. Высокие сапоги. Чёрные штаны - чистые, но не парадные. Только взглянув на всю эту одежду, мастер-хранитель не удержался и скривился, вызвав улыбки на лицах всех экзориков. Они себе такой вольности, как Арх, позволить не могли и все пришли в расшитой цветными нитями форме. У каждого она была индивидуальна и менялась со временем, повторяя татуировки на теле охотника. Но они знали, как в ней неудобно, и потому были полностью на стороне Экзарха. Подняв руки и тем самым призвав к тишине, Терес Зиред Ренс - двадцатый глава ордена экзориков города Архан - медленно обвёл взглядом весь зал, ненадолго остановившись на каждом лице.
- Братья, мастера, капитаны. Экзорики и учёные. Нам, как и много лет назад, вновь брошен вызов. В защищаемом нами городе появился нарыв, гнойник, который нужно выжечь калёным железом, пока зараза не распространилась по всему телу. Ковен склонившихся под предводительством Дол-Гулура, - и хоть все присутствующие уже знали, о чём пойдёт речь, всё равно по рядам прошла волна шепотков и возгласов. - Пусть уважаемый нами Тай расскажет о случившемся в караульной при проникновении в наш мир этого демона.