Такъ думалъ Рудокоповъ на юру, въ бульварномъ кафе, на троттуарѣ, по которому текли два встрѣчныхъ потока людскихъ. Очнувшись, онъ проворчалъ:
«Нашелъ ты, Адріанъ, мѣсто философствовать и мысленно ерундить — и даже богопротивныя заключенія выводить»…
Однакоже мысли пошли своимъ чередомъ, и вѣроятно, вскорѣ онъ снова задумался бы такъ же глубоко, Богъ вѣсть о чемъ, о будущемъ царствѣ Будды или Конфуція. Но въ эту минуту кто-то положилъ ему руку на плечо.
— Bonjour, cher Esculape! Buenas dias, caballero!
Рудокоповъ очнулся и увидѣлъ около себя герцога Оканья, который занималъ столикъ невдалекѣ отъ него… Онъ былъ съ дамой, т.-е. съ нимъ была маленькая фигурка въ сѣренькомъ шерстяномъ платьицѣ, въ поношенной жакеткѣ и въ черной соломенной шляпкѣ, несмотря на зимній сезонъ. Спутница герцога была тѣмъ, что Рудокоповъ, живя въ Парижѣ, давно зналъ, видалъ и даже окрестилъ. Это была — «щепочка», плавающая въ житейскомъ морѣ новаго Вавилона, гдѣ наступило столпотвореніе.
Иначе говоря, это была дѣвочка изъ числа тѣхъ, что тысячами погибаютъ въ Парижѣ. Иногда онѣ очень несчастны, ибо живутъ долго и, начавъ на бульварахъ Парижа, переходятъ въ предмѣстья, оттуда въ провинцію и наконецъ кончаютъ свои мытарства въ захолустьяхъ. Иногда онѣ счастливы, имъ удача, онѣ достигаютъ быстро пристани, покоя, т.-е. умираютъ, не достигнувъ 25 лѣтъ, на чердакѣ или въ больницѣ.
Рудокоповъ всегда странно относился къ этимъ, по его выраженію, «щепочкамъ моря житейскаго». Часто случалось ему давать имъ денегъ, прибавляя:
— Voyons! Возьмите деньги и отойдите… Filez.
Ему было всегда невыразимо жаль это несчастное исчадье общества, этихъ жертвъ якобы общественнаго темперамента, этихъ каторжницъ, которыхъ общество клеймитъ не за ихъ, а за свою вину.
На этотъ разъ Рудокоповъ приглядѣлся къ герцогу и къ его маленькой и молоденькой спутницѣ, и ему стали противны оба. Онъ — старый, пошло молодящійся, ходящій выпятивъ грудь, умышленно быстрый въ движеніяхъ, которыя его утомляютъ. Она — какая-то пришибленная, дико озирающаяся, убого одѣтая и въ дырявыхъ ботинкахъ, плохо причесанная и будто неумытая, потому что ея сфера дѣятельности и работы, очевидно, дальній кварталъ… Она вынырнула оттуда, чтобы изъ любопытства пробѣжать по бульварамъ, но, случайно подхваченная герцогомъ, быть-можетъ въ первый разъ попала элегантное кафе. Сюда только иностранецъ рѣшится привести съ собой «такую».
Герцогъ предложилъ ей мороженое, а она наивно, по-дѣтски, свѣтлыми добрыми глазами косилась на сосѣда, который ѣлъ бифстексъ съ пахучимъ соусомъ… Онъ же озирался на всѣхъ побѣдоносно, какъ бы говоря:
«Вы не воображайте… Мы еще донжуанствуемъ».
И вдругъ Рудокопову пришло на умъ:
«А что если я ошибся! Но если это — то, за что я людей присуждалъ бы, говорю всегда, къ гильотинѣ… Неужели онъ теперь, вотъ сейчасъ, схвативъ этого ребенка, собирается толкнуть его въ адъ кромѣшный на всю его жизнь, похерить сразу ея человѣческое существованіе, изъ женщины сдѣлать тварь? — И онъ присмотрѣлся внимательнѣе къ свѣтлоглазой полудѣвушкѣ.
„Пустяки! Давно начала, да еще не разжилась. Авось герцогъ ей хоть на ботинки и на шляпку дастъ“.
Рудокоповъ поднялся и, тронувъ шляпу, вышелъ изъ кафе… Онъ двинулся тихо вдоль бульваровъ и снова началъ свои размышленія: „Вѣдь у себя въ Мадритѣ, у Puerto del Sol, небось, съ этакимъ щенкомъ не пришелъ бы въ кафе. Да, вотъ она, экзотическая жизнь! Она ведетъ къ извѣстному нигилизму, отрицанію всего, что стѣсняетъ… Дома многое нельзя потому, что боишься. „Что станетъ говорить княгиня Марья Алексѣвна“! А на чужой сторонѣ княгини нѣтъ… И вотъ всѣмъ этимъ экзотикамъ „слободно“. Не только женамъ безъ мужей, но и юношамъ и старичкамъ просторъ — безъ родни, друзей, начальства… Они, какъ гуляющіе въ лѣсу, далеко отъ жилья, свободны не стѣсняясь дѣлать все. Тѣ, что могутъ увидѣть ихъ — такіе же шатающіеся и растерзанные“…
Философствованіе Рудокопова было прервано снова нечаянной встрѣчей.
— А! Адріанъ Николаевичъ, вотъ кстати! — услыхалъ онъ. Предъ нимъ стоялъ Дубовскій, вылѣзшій изъ фіакра и расплачивавшійся съ кучеромъ.
— Батюшка, вы всѣхъ знаете, — заговорилъ онъ:- скажите мнѣ, что это за звѣрь… Вотъ тутъ живетъ… Я къ нему въ гости по дѣлу. Не хочу покуда вамъ сказать, какое дѣло. Послѣ… Что это за человѣкъ?..