Графиня Нордъ-Остъ уже догадывалась, что графъ будетъ у нея просить денегъ, и приняла свои мѣры, а кромѣ того обратилась съ просьбой и къ другу баронессы.
Дѣйствительно, дня черезъ два послѣ несостоявшагося побѣга Эми, Загурскій пріѣхалъ къ графинѣ вечеромъ сумрачный и, помолчавъ съ полчаса за чашкой чая, наконецъ выговорилъ досадливо:
— Имѣю дѣло, Кора… до тебя… ты догадываешься?..
— Говорите, — отозвалась она, зная, о чемъ рѣчь.
— Деньги, Кора. Нужна сумма… Передъ дуэлью люди порядочные платятъ свои жалкіе долги. Крупные уплатятъ родственники, наслѣднику, если… Ну, если отправишься въ Елисейскія-Поля. А мелочь, т.-е. всякіе fournisseurs, не имѣютъ векселей, мною подписанныхъ, и могутъ все потерять. Это была бы подлость.
— Что же вамъ нужно?
— Тысячъ… Право не знаю… Ну, тридцать… даже пять, семь. Лучше круглыя сорокъ…
Наступило молчаніе.
— On dirait du veau! — разсмѣялся Загурскій, глядя въ лицо графини.
— Я думаю, соображаю… — досадливо отозвалась Кора на дерзость. — Вѣдь я не Ротшильдъ… Наконецъ, прежде подобное было легче, а теперь, послѣ всего, что вы у меня… все, что я передала вамъ въ разное время — меня поставило въ положеніе совсѣмъ иное… Я начинаю нуждаться въ деньгахъ. Я сама заняла мѣсяцъ назадъ двадцать-тысячъ и еще ихъ не отдала.
— Tiens?! — удивился Загурскій.
— Вы удивляетесь… Но, cher ami, вспомните, сколько вы у меня за послѣдній годъ взяли и не…
— Не отдалъ… Да. Ну, вотъ, убьетъ меня мистеръ Френчъ, мои наслѣдники вамъ заплатятъ по вашему заявленію, на честное слово.
— Полноте шутить… cher ami… Я говорю серьезно… Я не знаю, какъ бытъ. Достаньте эти деньги сами, а я выдамъ документъ.
— Полноте шутить, cher amie, — отвѣтилъ графъ, поддѣлываясь подъ ея голосъ. — Мнѣ теперь въ Парижѣ можно достать денегъ только при одномъ условіи — сдѣлаться кладоискателемъ или грабителемъ. Voyons, ma bonne! Вамъ это такъ кажется… Вы, женщины, ничего въ этомъ не смыслите. Телеграфируйте въ Россію вашему повѣренному, и онъ вышлетъ… по телеграфу тоже.
Графиня Кора молчала и начала снятой съ руки перчаткой хлестать себѣ по пальцамъ.
— Ты ныньче кажется не въ духѣ? — замѣтилъ Загурскій, переходя на русскій языкъ и на «ты», что бывало всегда.
— Конечно, я встревожена.
— Почему?
— Почему? Милый вопросъ!.. Во-первыхъ, эта глупая дуэль…
— Ба!..
— Она можетъ окончиться дурно.
— Ну, и пріѣдешь на похороны по обрядамъ англиканской церкви.
— Онъ стрѣляетъ отлично.
— Кто это сказалъ?
— Многіе говорятъ.
Наступило молчаніе. Загурскій началъ насвистывать «Toreador» изъ «Карменъ», и затѣмъ вдругъ выговорилъ снова пофранцузски:
— Все это вздоръ. Des blagues! А вотъ что серьезно. Нужно пятьдесятъ-тысячъ, или я долженъ повѣситься.
— Вы сейчасъ сказали: тридцать-пять, сорокъ?
— А для васъ это не все равно?
— Нѣтъ. Потому что я додумалась, гдѣ взять двадцать, а пятнадцать, двѣнадцать достанетъ намъ баронесса.
— Не у друга ли своего? Ха-ха-ха! — громко разсмѣялся Загурскій.- Vous êtes unique, ma bonne. Да баронъ Герцлихъ, при всѣхъ его милліонахъ, тысячи франковъ не дастъ, если не будетъ знать — куда, кому, зачѣмъ, за что… Наконецъ, баронесса. Вертгеймъ сама понимаетъ…
— Что я понимаю!? — воскликнула весело баронесса, нежданно появившаяся на порогѣ комнаты.
Сидѣвшіе въ креслахъ на отдаленіи Кора и графъ быстро поднялись къ ней на встрѣчу.
— Comment?! — снова воскликнула баронесса. — Этакъ! Она въ одномъ креслѣ, онъ въ другомъ, на сто метровъ разстоянія! Вы ссорились, бранились и еще не успѣли помириться? Ну, миритесь при мнѣ…
— Нѣтъ. Мы не ссорились, — заявила Кора.
— Мы спорили о томъ, — выговорилъ Загурскій:- найдете ли вы или не найдете для графини тысячъ пятнадцать взаймы на три мѣсяца. Она говорила, что да, а я говорилъ, что — нѣтъ.
— И вы ошибались, графъ… Даже болѣе, если вы желаете. Мнѣ баронъ Густавъ дастъ, не спрашивая — куда, кому, за что, зачѣмъ…
— Нехорошо подслушивать у дверей! — воскликнулъ Загурскій. — Ну, merci. Я заранѣе цѣлую ваши ручки за графиню Кору.
— А не за себя?.. — хитро улыбаясь, замѣтила баронесса.
— И за себя… Diable! У насъ отъ васъ секретовъ нѣтъ.
— Я бы достала сто тысячъ и болѣе, — заявила баронесса серьезно, — еслибы могла этимъ разстроить вашу глупую дуэль. Впрочемъ, я все еще надѣюсь…
VIII
Френчъ, ожидая со дня на день, что Эми уступитъ, согласится на все, былъ доволенъ, узнавъ чрезъ Дюкло д'Ульгата, что Загурскій проситъ отсрочку. Что касается до того, что оттягиваніе скандализируетъ общество, то ему, конечно, было это безразлично.