Хотя по натурѣ и по воспитанію Эми была совершенно непрактична, но, однако, могла, конечно, сразу понять, что такое «очутиться на улицѣ».
Сколько разъ когда-то приходилось ей съ матерью толковать о томъ, что вдругъ ея отецъ потребуетъ развода, дастъ имъ маленькій капиталецъ, какъ подачку, и онѣ останутся почти на улицѣ. При этомъ покойная Анна Ивановна постоянно твердила:
— «Я скоро умру, мнѣ все равно. А тебѣ что же? Въ гувернантки идти?»
Боязнь очутиться въ такомъ положеніи, за послѣдній годъ жизни Скритицина, являлась у его жены и дочери довольно часто. И теперь эти же опасенія и эти же мысли являлись у Эми не въ первый разъ. Разница была та, что теперь она была совершенно одна. И вдобавокъ, по словамъ Соколинскаго, ей приходилось очутиться не почти, а совсѣмъ на улицѣ.
Разсуждая, она приходила къ убѣжденію, что другого исхода, конечно, нѣтъ, какъ согласиться. Но каждый разъ, что въ ней являлась рѣшимость сказать завтра «да», ее останавливала мысль, что Соколинскій въ данномъ случаѣ дѣйствуетъ грубо и неблаговидно. Вѣдь онъ насильно заставляетъ ее выйти за себя замужъ, онъ пользуется ея безвыходнымъ положеніемъ и предлагаетъ просто продаться. Ужъ если онъ ее такъ любитъ, то могъ бы дать эти деньги взаймы. Вѣдь онъ самъ говорить, что можетъ быть это погромъ временный, а не окончательный, что деньги, которыя онъ даетъ, онъ, можетъ быть, вернетъ.
— Но съ какой стати будетъ онъ мнѣ дарить большія деньги! — восклицала Эми.
И весь день прошелъ въ томъ, что она колебалась, мучилась. Она обвиняла Соколинскаго, что онъ явился силкомъ покупать, ее и думаетъ, что якобы вмѣстѣ съ этимъ купитъ ея любовь. Но тотчасъ же она оправдывала его. Если онъ, несмотря на два отказа, продолжаетъ настаивать на своемъ предложеніи, стало быть, онъ дѣйствительно любитъ ее глубоко.
И волнуясь, Эми окончательно надумала и рѣшила только одно… послать депешу другу Рудокопову, проводившему лѣто недалеко, въ Аркашонѣ. Несмотря на роковую роль, которую докторъ сыгралъ въ ея жизни по отношенію къ Френчу, она все-таки по прежнему любила и уважала его. Она знала, что это единственный близкій ей человѣкъ на свѣтѣ, совѣту котораго все-таки слѣдовать можно.
VI
Дама, пріѣхавшая въ Баньеръ и скрывавшаяся отъ Соколинскаго въ пути, а отъ Скритицыной на вокзалѣ, была графина Нордъ-Остъ.
Зачѣмъ она пріѣхала — она сама не знала.
«Мстить! Отомстить»!
Уже давно думала и повторяла она это. Но какъ отомстить? Объ этомъ она не думала. Обстоятельства выяснятъ. Послѣ, ссоры съ Загурскимъ, когда она назвала его «Альфонсомъ» и почти выгнала вонъ, графъ не являлся къ ней долго, но, встрѣчая ее въ обществѣ, любезно разговаривалъ съ ней, какъ съ хорошей знакомой. Графиня со зла кокетничала съ японскимъ виконтомъ и, таская его повсюду за собой, афишировала его.
Загурскій безвыходно сидѣлъ у баронессы, тонко и хитро любезничалъ съ Герцлихомъ и добился отъ добряка лучшаго мнѣнія о себѣ. Что касается до графини, то, видя около нея японца, онъ такъ насмѣшливо и презрительно улыбался, скаля свои жемчужные зубы, что всякій другой, помимо виконта Фунтагамы, завелъ бы ссору. Благоразумный японецъ зналъ, во-первыхъ, что графъ чуть не бреттёръ, а, во-вторыхъ, что афишируемая къ нему благосклонность красавицы — собственно комедія.
Послѣ свадьбы барона Герцдиха и отъѣзда молодыхъ въ свадебное путешествіе, Загурскій вдругъ явился къ графинѣ со словами:
— Voyons, ma bonne, assez bouder.
Примиреніе состоялось тотчасъ же.
Чрезъ три дня графъ уже просилъ Кору помочь ему. Обстоятельства были такъ круты, были такіе срочные платежи, что все грозило скандаломъ. Былъ даже крайне щекотливый долгъ въ джокей-клубѣ. Проиграно и не уплачено пари въ пустую сумму — десять тысячъ франковъ. Но у графини окончательно денегъ не было… Они принялись вмѣстѣ совѣщаться — какъ быть.
Однажды, черезъ недѣлю, графъ явился сіяющій, говоря, что досталъ денегъ, но не сказалъ, откуда, и вмѣстѣ съ тѣмъ онъ объявилъ графинѣ, что ѣдетъ на два мѣсяца въ Россію по своимъ дѣламъ. Она, конечно, тотчасъ же поручила ему заняться ея дѣлами, вызвать ея управляющаго въ Петербургъ, выяснить съ нимъ положеніе дѣлъ и принять какія нужно будетъ мѣры.
Чрезъ три недѣли, изъ письма Загурскаго, она узнала, что все обстоитъ благополучно, но надо кое-что сдѣлать, и для этого необходима довѣренность… И полная… Справивъ документъ въ консульствѣ, графиня выслала его.
Чрезъ мѣсяцъ графъ былъ въ Парижѣ, привезъ ей двадцать тысячъ франковъ и объяснилъ, что всѣ ея дѣла устроилъ, но пришлось продать ея большое имѣніе въ Рязани. Графиня ахнула и испугалась, но Загурскій объяснилъ, что другого исхода, чтобы распутаться, не было. И она по неволѣ примирилась съ фактомъ.