— И не боитесь?
— Нѣтъ, Адріанъ Николаевичъ, не боюсь. Прочтите вотъ.
Рудокоповъ прочелъ письмо Соколинскаго, просіялъ и выговорилъ:
— И я не боюсь! Съ Богомъ! Выходите за этакаго…
И на виллѣ въ этотъ день началась сумятица. Всѣ были веселы и счастливы. Князь Соколинскій смотрѣлъ какъ безумный отъ восторга.
Времени, однако, терять было нельзя. На другой же день послѣ завтрака у баронессы съ шампанскимъ, чтобы поздравить жениха съ невѣстой, Соколинскій собрался уѣзжать въ Парижъ, а быть можетъ и въ Россію, чтобы скорѣе добыть нужныя деньги. Приходилось для этого или заложить большое малороссійское имѣніе, или два другихъ въ сѣверныхъ губерніяхъ Россіи. Впрочемъ, князь надѣялся избѣжать поѣздки, такъ какъ по намеку баронессы догадывался, что баронъ Герцлихъ согласится на короткій срокъ ссудить его необходимой суммой. Если бы у Герцлиха даже и не нашлось случайно тотчасъ же свободныхъ денегъ, то онъ, вращающійся въ финансовомъ мірѣ Парижа, могъ всегда ихъ достать.
Эми, вызвавшая Рудокопова, чтобы просить съѣздить повидаться съ дядей, настаивала и теперь. Докторъ всячески доказывалъ, что ему незачѣмъ ѣхать въ Парижъ, такъ какъ помочь горю онъ не можетъ, но однако кончилось тѣмъ, что онъ собрался тоже вмѣстѣ съ княземъ. Эми упросила его повидать дядю, чтобы выяснить, не осталось ли хоть чего-либо, хоть крохъ, отъ всего состоянія.
— Только вамъ одному, Адріанъ Николаевичъ, я могу вполнѣ вѣрить, — говорила она:- да и дядя не имѣетъ права обидѣться. Можетъ быть, все преувеличено.
— А если есть крохи, вы не пойдете за князя? — спросилъ Рудокоповъ, лукаво глядя ей въ глаза.
— Нѣтъ. Все-таки пойду.
— То-то же… А то я, было, испугался… Люблю, люблю, а если можно не любить — не люблю.
И два человѣка, всегда косившіеся, — и давно, — другъ на друга, вмѣстѣ сѣли въ вагонъ. Баронесса съ дочерью и Эми, ради прогулки, собрались проводить отъѣзжающихъ до Тарба. Здѣсь они простились и въ вечеру вернулись обратно въ Баньеръ.
Рудокоповъ и Соколинскій въ первый разъ со дня знакомства провели теперь нѣсколько часовъ вмѣстѣ. Кончилось тѣмъ, что около полуночи оба сильно измѣнили свое мнѣніе, или свое предубѣжденіе другъ въ другу. Рудокоповъ, слушая повѣствованіе и даже отчасти исповѣдь Соколинскаго, думалъ про себя:
«Пустой, но добрый малый, даже очень добрый! И совершенно безхарактерный… Куда вѣтеръ дунетъ, туда и повернется. Нравственный пухъ, который съ вихремъ можетъ унестись и въ поднебесье. Кабы могла Любочка прибрать его въ рукамъ, то была бы, пожалуй, счастлива. Конечно, — банально счастлива. Если пойдутъ дѣти, то это бракосочетаніе совсѣмъ съ рукъ сойдетъ. Займется дѣтьми и забудетъ, какой пошлякъ исправляетъ должность супруга»…
Къ то же время князь, приглядываясь въ доктору, думалъ:
«Онъ вовсе не такой злой и о себѣ воображающій не вѣсть что… Конечно, приглядываясь, видно, что за этимъ бариномъ сквозить мужикъ, но честный, прямой… Онъ искренно любитъ Aimée, и это должно насъ сблизить».
И при этомъ князь радостно улыбнулся. Она теперь для него не Любовь Борисовна, а — «Aimée».
IX
Большой нумеръ въ бель-этажѣ отеля около цѣлаго аппартамента, занятаго графомъ Загурскимъ, наконецъ освободился, благодаря стараніямъ gérant гостинницы.
Графъ не вставалъ никогда ранѣе одиннадцати часовъ, и, зная это, Кора поднялась ранехонько. Въ девять часовъ ея вещи были уже перенесены, и сама она перешла, покуда Бэтси караулила и прислушивалась на всякій случай, все ли тихо въ комнатахъ графа.
Очутившись рядомъ съ Загурскимъ, отдѣленная стѣной, даже только дверью, отъ одной изъ его комнатъ, Кора была взволнована. Неужели все удастся… И удастся такъ просто, благодаря лишь тому, что они въ гостинницѣ? Она будетъ свидѣтельницей, услышитъ ихъ голоса, поймаетъ ихъ на мѣстѣ… Но кто эта женщина?! Минутами графинѣ хотѣлось, въ отсутствіе Загурскаго, попробовать отворить дверь, запертую на ключъ, и затѣмъ только притворить ее. Если это сдѣлать, то она можетъ даже ворваться къ нему, когда захочетъ.
Однако, обсудивъ это хладнокровнѣе, Кора рѣшила, что это — лишнее. Ей нужны только доказательства: кто эта женщина. И если это не Эми, то все-таки она доведетъ дѣло до скандала, а можетъ быть и до страшнаго урока Загурскому. Иной испанецъ не пойдетъ драться на дуэли съ любовникомъ жены, а просто хватитъ ножомъ. А то и найметъ, подошлетъ сдѣлать это.
— И это было бы заслужено вполнѣ! — восклицала Кора въ припадкѣ злобной ненависти.
Два дня просидѣла Кора безвыходно въ своемъ нумерѣ, и дошла до крайней степени раздраженія. Каждое утро и каждый вечеръ она «слышала» Загурскаго за дверью… Онъ принималъ кой-кого изъ новыхъ знакомыхъ мужчинъ. Но чаще всѣхъ бывалъ герцогъ, жившій въ той же гостинницѣ, на другомъ краю дома. И каждый разъ они вели тривіальные разговоры о женщинахъ, любовныхъ похожденіяхъ, побѣдахъ, измѣнахъ…