Но он ничего подобного не сказал. И это был ещё один повод проникнуться к Симе уважением.
— Так что… можно эту кайбё замочить? — я решил не ходить вокруг да около.
— Можно, хотя это и нелегко. Утешай себя тем, что подлинный самурай не думаете о победе и поражении: он бесстрашно бросается навстречу неизбежной смерти.
При слове «смерть» Коля начал блевать на диван.
***
Сколько людей и ёкаев нужно, чтобы справиться с одной призрачной кошкой, которая может превратиться в сорок или того больше?
Крутая загадка, но ответа я не знаю: нам всё равно предстояло работать с тем, что есть. А были у нас я — кое-что в жизни повидавший, явно не рвущийся грудью на амбразуру Сима (человек умственного труда, что сказать), совершенно утративший адекват Коля, коточеловек и ещё куча живущих в доме кошек. Я почти уверился, что это не совсем обычные звери.
Готоку-нэко объяснил, что днём кайбё в бунгало Симы не явится точно, так что светлое время суток мы потратили на совершенно необходимый сон. А ближе к вечеру занюхнули «первого» для храбрости (Коле даже он не помог, хотя обычно с хорошего порошка ощущаешь себя круче Бэтмена) и стали ждать.
— Вот, возьми.
Готоку-нэко протянул мне катану. Самый настоящий, блин, самурайский меч! Всё это становилось совсем безумным: какой-то фильм Тарантино или Родригеса наяву. Но оставалось только играть по предложенным мистическими островами правилам…
— Меч убивает этих призраков?
— Возможно. У меня, знаешь, как-то не было случая проверить прежде. Вот и увидим.
Очень обнадеживающе, ничего не скажешь!
Начинало смеркаться — значит, ночь наступит уже очень скоро. Мы с Симой лежали на шезлонгах у бассейна, глядя в сторону ворот. Он — с бутылкой, я — с катаной.
— Ладно, понимаю тебя… — вдруг заговорил Сима. — Я ведь сам здесь очень давно. Много лет. И в своё время тоже… вляпался во всю эту чертовщину. Не из-за бабы, правда, а по другой причине, но это не важно. В итоге пообвыкся, иные люди хуже всяких ёкаев. Это странные места: даже сами демоны не знают толком, что такого случилось во время войны, когда японцы приходили. Но как видишь, наследили они знатно: солдаты ушли, а нечисть осталась. С большей частью этой нечисти можно как-то сосуществовать, ты заметил. Если бы со всеми…
— Ты сам-то человек?
— А какая разница?..
Так мы и сидели, пока возле ворот не показалась какая-то фигура. Человек. Мужчина.
— Это же Петя! Петя, живой!
Коля просто расцвёл на глазах: ещё минуту назад был как юродивый. Он помчался к воротам быстрее, чем вчера убегал от кошек. Никто из нас не успел среагировать, удержать его.
— Эй! Стой! — закричал ему коточеловек.
— Стой, дурень! Это не Петя!
Я тоже понимал, что у ворот стоит совсем не Петя: о способности кайбё принимать облик убитых ею людей готоку нам рассказывал. К сожалению, Коля или тогда прослушал, или ему теперь уже было всё равно. Скорее второе: рассудок парня дал слабину.
И закончилось всё очень быстро. Коля даже не успел обнять то, что считал своим другом: один взмах руки, наполовину превратившейся в мохнатую лапу — и кровь брызнула фонтаном.
Призрак обернулся кошкой и тут же стал дробиться на копии, как в том городке. Призрачные твари рассредоточились полумесяцем и начали окружать дом. А из бунгало, изо всех его дверей и окон, выскакивали коты вполне материальные — те, которых держал Сима. Они теперь ходили на задних лапах, а дрались против копий духа не как обычные кошки: напоминали боксирующих кенгуру.
Коточеловек тоже вступил в бой: он выдувал из своей бамбуковой трубки мощные струи пламени, словно огнемёты в фильмах о Вьетнамской войне. Это пламя заставляло призраков отступать.
Я тоже сражался, конечно: смею надеяться — как подлинный самурай! А для этого, по словам ёкая, не нужны ни мудрость, ни техника. Мерзкие кошки наседали со всех сторон, а я размахивал катаной, даже толком не глядя, куда бью. Тут трудно было промахнуться. Весь обширный двор оказался охвачен сражением: взъерошенные коты-духи против прямоходящих котов-боксёров, корованный коточеловек-огнемёт, неистово размахивающий самурайским мечом русский мужик, который вовсе сомневался уже — не является ли всё это дурным сном…
А потом появилась она.
Нет, не совсем Анджелина — здоровенная кошка, которая то ли скакала по кронам окружавших бунгало деревьев, то ли парила прямо над ними. Кончики обоих её хвостов сияли голубоватым пламенем: когда бакэнэко совершила длиннющий прыжок и приземлилась прямо в гущу битвы, с них стало срываться что-то вроде синих шаровых молний. Демоническая кошка, к счастью, сражалась за нас.