Короче, заехал ко мне Коля как-то. Поговорить, мол, как шурави с шурави. Поговорили. Вы меня понимаете.
— Не, Борисыч. Что-то мне подсказывает: Косого искать смысла нет.
— Ну и хуй с ним. Пить за упокой не будем. Давай лучше за наше здоровье.
Уж не знаю, к чему этим вечером вспомнился разговор с Борисычем. Может, совесть проснулась: её сколько кониной ни глуши, а иной раз…
Возвращаюсь в сарай попозже, перед сном. Практического смысла в этом нет, но я знаю, что туда тянет. Снова голоса. Это они.
Я давно уже их слышу. Поначалу грешил на бухло. Да ещё на наркоту, потому что часто ширялся в то время. Как раз из-за этого соскочил, хоть и пришлось очень трудно. Думал, каюк — с ума схожу.
В плане наркоты я давно чист. Траву только курю, но это фигня, это «за речкой» все делали. Нет, я точно не псих. Но голоса никуда не пропали. И я давно уже в курсе, кому они принадлежат.
— Проводник… проводник…
Иногда по вечерам я снимаю навесной замок. Именно об этом они просят. А утром люк всегда распахнут.
***
Я сначала-то думал, что это те, кого мои клиенты в биотермической яме хоронят. Типа зомби. Зловещие мертвецы, всё такое. Оказалось — нихрена.
Из окон бытовки я открыто стараюсь не смотреть: обычно без палева, через автомобильное зеркало. Ну и обрез при себе держу, хотя хрен знает, поможет ли при случае обрез против таких. Думаю, не поможет, но с пушкой всегда спокойнее. «За речкой» с автоматом в обнимку спал, как с бабой. Так и не отвык от этого.
Какие только не вылезают! В основном они на скотину совхозную похожи, но иногда совсем жесть — то щупальца изо всех мест, то крылья над бытовкой хлопают, то вообще такая жуть, что словами её описать в высшей степени затруднительно. Чаще всего я предпочитаю на это не смотреть.
Они разумные, это могу сказать точно. Ко мне относятся нормально. Это они меня проводником окрестили, Хароном — я уже потом так братве представляться стал. Пару лет назад один из них в дверь постучался. Открывать я зассал, только через зеркало глянул, высунув его в окно. И пуще прежнего лицом к лицу базарить расхотел. Мужик был с двумя головами, ростом метра под три. Худой, как жердь. Ручища ниже колен.
Через дверь поговорили немного. Он-то мне и объяснил: мол, я проводник в обе стороны. И отсюда вниз, и обратно. За что меня на такую должность назначили — ума не приложу. Но Харон так Харон. Мне много погонял в жизни давали, я никогда не спорил.
Полагаю, что многие из них опасны и занимаются чем-то нехорошим. В округе-то люди иной раз пропадают, на это Борисыч жалуется время от времени. Никто, конечно, толком не разыскивает: время сейчас такое. То бандиты, то маньяки, любую газету возьми — про фильмы ужасов напрочь забудешь. Да и война опять идёт, едут пацаны восемнадцатилетние домой в цинке. Кому какое дело…
Вот и мне, в общем-то, плевать. Я давно думаю только о себе, и то не каждый день.
Хотя греет одна мысль: авось когда-нибудь моим клиентам не повезёт. Бизнес, конечно, может пострадать. Но коль скоро родная власть довела страну до такого, то… хоть на этих небольшая надежда. Безнаказанность — страшный порок общества.
Многие из нас даже не понимают, что сами виновны в происходящем. Безразличие, вот в чём всё дело. Проще отвернуться, сделать вид, будто ничего не видишь. Твоя хата с краю, своя рубаха ближе к телу. Так мыслят все: от самого президента-алкаша до обычного прохожего, шагающего мимо человека, которого раскатывают ногами по асфальту.
Именно общее безразличие порождает безнаказанность, но не мне кого-то осуждать за такое.
Мне ведь тоже всё равно. И я на роль пастыря не претендую, не подумайте. Жить вас не учу: тупо констатирую факты. У нас же теперь демократия, в конце концов? Свобода слова и всё такое.
Ничего, если бизнес и накроется… денег уже нормально отложено. На старость хватит. А левый паспорт справлен давно, связи в ментуре это легко позволили. Тут главное — дёру дать вовремя.
***
Отзвонились загодя на мобилу: мол, Харон, везём тебе продукт. Ставка как обычно. Будем ближе к утру. Ну… будьте. Обычный рабочий день. Ночь, если точнее.
Я загодя прибухнул, но не сильно. И в процессе вспомнил, что люк утром не запирал. Замотался.
Гляжу на мобилу. Думаю, отзвониться с отбоем по какому-нибудь поводу… или нет. Смотрю на плакат со Шварценеггером. На свою медаль. На бутылку.
Да ну нахер. Это не моя ответственность. Все под Богом ходим. Или под кем-то другим.