Руис с трудом повернул голову сначала в одну сторону, потом в другую. Лес? Точно. Высокие, но растущие довольно редко деревья тянулись к звёздам.
А ещё здесь оказалось неожиданно холодно. Не мороз, конечно, но и речи о приятной прохладе не шло. Как будто ранняя весна в проклятой Фландрии… так не окоченеешь, но легко заработать воспаление лёгких.
Нужно скорее подниматься.
— Алава! АЛАВА!!! Ты здесь?
Никакого ответа.
— Сеньор Иньиго?! Хосе!..
Без толку. Руис был здесь один. Что же — по навязчивой болтовне Дженкина капитан точно не скучал. Пусть бы проклятый ирландец и сгинул где-то, а вот остальных необходимо разыскать.
Оружие осталось при нём, как и кираса, а на голове до сих пор находился шлем. Это уже неплохо — без железа жизнь часто оказывается слишком непродолжительной.
— Алава!..
Возможно, и не стоило так орать в незнакомом лесу: услышать могут не только друзья. Но надо же что-то делать!
Вскоре он окончательно убедился — звать Алаву и прочих бесполезно. К счастью, была отлично видна Полярная звезда: можно уверенно идти на север, не рискуя начать описывать круги по лесу. Астролябии у Руиса при себе, конечно, не имелось — однако на глаз высота звезды осталась прежней. Значит, и географическая широта примерно та же… по меньшей мере, Пабло не перенесло куда-нибудь в Англию.
К сожалению, долготу так просто не определишь. Тут уже нужны инструменты и знание формул, а Руис не был моряком. Поэтому возможности убедиться, что он всё-таки до сих пор именно на севере Испании, нет. Пускай… остаётся двигаться на север.
Идти пришлось недолго. Пабло Руис был слишком рассеян после странного пробуждения — или просто слишком часто сверялся со звёздами. Он не заметил человека, который наверняка долго крался поблизости, ожидая удобного момента. Острие длинного клинка оказалось прямо перед носом — а собственная рука была слишком далеко от оружия.
— Не двигайся, если желаешь сохранить свою жизнь хотя бы на некоторое ближайшее время.
По-испански. И голос… чёрт возьми!
— Алава?..
— Руис?..
Узнать капитана Алонсо де Алаву, человека прекрасного рода, сейчас было чрезвычайно трудно: разве только по голосу. Руис читал о том, в каком жалком виде возвращались из своих походов конкистадоры, даже если начинали путь при самом лучшем снаряжении. Пожалуй, вид Алавы оказался нынче ещё печальнее тех описаний.
Старый друг Руиса сохранил доспехи и оружие, однако безобразно оброс, был ужасно грязным — словно лесной дикарь. Одежда его сильно износилась. Гордая осанка дворянина уступила место совершенно недостойной зажатости, скрюченности, будто Алонсо давно привык прятаться. О том же говорил и беспокойный, бегающий взгляд.
— Я уже не думал, что когда-нибудь увижу тебя, мой друг… — даже голос Алавы полностью утратил былую силу.
— Ты быстро отчаялся.
— Быстро?.. Ох! Пойдём, я познакомлю тебя с одним человеком, если возможно выразиться именно таким образом... Тебе многое предстоит узнать, и перед этим будет лучше присесть у костра, потому что на ногах вынести груз этих удивительных сведений в высшей степени затруднительно.
«Костёр» — это громко сказано, конечно. Самый слабый огонь, тщательно замаскированный: он едва был способен согреть, и уже по этой детали Руис понял — его друг действительно скрывался от кого-то или чего-то.
У огня сидел ещё один человек, в котором легко узнавался испанский военный, но точно не простой солдат… и не офицер из разгромленного чудовищами отряда. Крупный мужчина с такой же густой и пышной бородой, как у Руиса — только абсолютно чёрной, без всякой седины. Его лицо хранило следы многих ранений; ещё Пабло заметил, что у незнакомца недостаёт пальцев на левой руке. Как минимум двух.
— Нашёл друга?..
— Да. Познакомься: это капитан Пабло Руис, храбрейший сын Испании из всех, кого мне прежде довелось знать. Руис, друг мой, это — Иаго Карвасса.
— Каталонец?
Руису не нравились каталонцы: сплошь бандиты, воры, нахлебники и смутьяны. Совсем не похожи на басков.
— Каталонец. Но это давно не имеет значения. И вообще: мы говорим по-испански, это нынче главное.
Выглядело намёком на…
— Мы не в Испании?
— Нет. Это Новый Свет. Английская колония, неподалёку от Бостона.
Руис понятия не имел ни о каком Бостоне. Он знал о Вирджинской колонии — первой со времён сгинувшего Роанока попытке англичан закрепиться севернее Новой Испании. Там стоял город Джеймстаун, кажется.