– И давно это в вашем мире?
– Чуть больше тридцати пяти лет, сеньор, – без запинки ответил Алехандро. – С тех пор как братья Люмьер продемонстрировали в Париже короткометражку «Прибытие поезда».
Супай громко цокнул языком.
– Ещё в Корпус Кристи я подумал: воистину, это и есть настоящая магия, – произнёс Тень. – Зачем я тебе здесь, милый мальчик? Чудо, которое ты показал мне, в Уку Пача не могли устроить и самые могущественные демоны, а тут это совершенно в порядке вещей. Разве нет научного метода, дабы исполнить твою мечту?
– К сожалению, уважаемый сеньор, – откровенно вздохнул Алехандро. – Наука не всемогуща. Поверьте, если имеется шанс повернуть всё иначе, я с удовольствием воспользуюсь им… Однако, боюсь, у меня нет выбора. Я знаю, вы умеете открывать ворота в другие измерения, путешествовать между мирами… Так вот, помощь нам попросту необходима. Мы умираем от безумной любви к сеньорите Мэри, наша жизнь без неё бессмысленна. Если б не благоволение судьбы в вашем лице, мы совершили бы самоубийство. Но… Сеньор, вы же это можете, правда?
– Могу, – довольно легко подтвердил Супай. – Насколько я понимаю, вы хотите, чтобы девушка Сара вышла к вам прямо оттуда, – кивок на экран, – в натуральном виде?
Алехандро едва не лишился дара речи.
– Да, – хрипло подтвердил он. – Именно так, мой милостивый сеньор.
От мысли, что их с Родриго мечта вот-вот сбудется, у него буквально дрожали колени. А ведь через какие мучения и ужасы им пришлось пройти! Настоящий кошмар. Их в любую минуту могли найти, арестовать или даже застрелить при попытке к бегству. Но, к счастью, всё закончилось. Сейчас Мэри шагнёт с экрана сюда, в зрительный зал. Само собой, неизвестно, как она отнесётся к залитому кровью полу и сотням трупов в креслах, но это уже не важно. Главное другое – его ждёт блаженство. Вот прямо сейчас.
Супай посмотрел на Художника: в глазах демона зажглись хорошо знакомые ему по статуэтке в подвале скотобойни красные огоньки. Он улыбнулся, и Алехандро почувствовал исходящий от крупных жёлтых зубов идальго смрад гнилого мяса. Оттолкнув труп женщины, Тень поднялся на ноги, продолжая вглядываться в экран.
– Я понимаю тебя, – сказал он. – Девушка Сара очень красива. Но разве она не существует в реальности? Насколько я понимаю, ожившая картина – это театр, актёрская игра. Не проще ли тебе обратиться к совращению её прототипа? Для меня подобное действо куда легче, чем ты думаешь. Хоть завтра она будет валяться у тебя в ногах, умирая от любви.
Сбросив оцепенение, Алехандро отчаянно замотал головой:
– Нет, простите, нет, сеньор. Ей сейчас тридцать девять лет, и она годится мне в матери. А в этом фильме сеньорите Пикфорд едва за двадцать, мы почти ровесники… И знаете, я слишком люблю Мэри, чтобы грубо подавить её волю… Я мечтаю лежать в пыли, смиренно обнимая её ноги. Пусть она полюбит меня сама – таким, какой я есть.
Тень внимательно посмотрел на него и расхохотался.
– Паренёк, да ты просто чудо, – сказал демон, давясь смехом. – Без тени сомнений зарезать сорок девиц, а потом сидеть и пускать слюни: ах, я не хочу принуждать возлюбленную к постели, пускай она сама оценит, какое я воздушное и возвышенное существо. Хочешь её здесь? Ладно, будь по-твоему. Тогда зови своего приятеля.
– Родриго! – не помня себя от восторга, закричал Алехандро. – Срочно спускайся сюда!
– Фильмы ещё нужны? – донёсся голос сверху.
Супай милостиво кивнул и сел обратно.
– Да, не убивай киномеханика, – вновь закричал Художник. – Иди скорее, сеньор ждёт!
…Родриго появился буквально через минуту, хотя у него ушло время, чтобы привязать механика к креслу в его будке. Он подбежал к ним, разбрызгивая на полу кровь, и вытянулся по струнке, словно Тень был генералом. Полицейская привычка, что поделаешь. Лицо Подмастерья выражало экстаз и полнейшее обожание. «Привык подчиняться начальству, – с неожиданной неприязнью подумал Алехандро. – И без разницы, в погонах оно или истлевшем испанском камзоле. Раб всегда остаётся рабом».