— Юмор — это хорошо, Карамелина, — улыбнулся бывший. — Не за что. Иди отдыхай. И не бойся смерти. Я рядом. Охраняю твой сон. — Хотел добавить, что ради неё хоть сотню убийц положит, но не стал, ограничился простым «спокойной ночи».
И ей, и ему являлись кошмары. В пижаме. С фламинго. Ася во сне даже вскрикнула, и чутко спавший Эль пришёл её успокоить. Дождался, когда она успокоится и остался: прилёг с края, но сначала «закрыл» дом волшебством против всяких там жаждущих крови. На всякий случай.
Ася открыла глаза первой и собралась возмутиться наглостью бывшего, но передумала. Приходилось признать: рядом с ним сны были спокойнее, она чувствовала себя уютнее. Ощущала защиту. А положа руку на сердце, Карамелина и сама хотела попросить Эля остаться с ней, но не решилась. Теперь, наблюдая за мирно посапывающим парнем, радовалась тому, что у него решимости хватило. И храбрости.
Спать с Асей в одной кровати было чревато травмами: то руку закинет, то ногу. А в одну из первых ночей, проведённых вместе, Ася, махая всеми конечностями на манер перевёрнутой жужелицы, умудрилась украсить лицо Эля парочкой здоровенных синяков.
Ася улыбнулась болезненному, но такому родному воспоминанию и подтянула одеяло повыше — Элю нравилось укрываться по самый подбородок.
Утреннее солнце прогнало страхи вчерашнего вечера, сбавило яркость новой трагедии.
«Вторая старушка отошла в мир иной, — вздохнула Карамелина, ставя сковородку. — Ужас какой…»
Пока румянились гренки, щедро посыпанные корицей с сахаром, она переоделась. Пока вскипал чайник, накрутила бигуди.
Эль, одетый привычно в одни лишь трусы, зевая прошёл на кухню, когда завтрак уже был готов, а Карамелина ждала в позе крайнего нетерпения.
— Кошмар! Эль, оденься! — прикрыла лицо руками, изобразив смущение.
— Да ладно, Карамелина. Ты что меня в трусах не видела? Я же «в», а не «без». Хорошо-хорошо, не будем ругаться. — Через минуту вернулся в футболке и джинсах.
— Сколько можно спать? — поинтересовалась Ася, накладывая гренки. — Я уже тысячу дел переделала, а ты дрыхнешь.
— Тысячу — это завтрак и бигуди? — уточнил бывший.
— Не придирайся, — налила чай.
— Я восстанавливал силы после применения магии, если тебя это интересует.
Вопросительно подняла бровь.
— Да-да, Карамелина. А ты, что думала? Прочитать заклинание — это так, ерунда какая-то?
Она не ответила.
— Ты не знакома с волшебством и ничего не знаешь. Но поверь, обращаться с магией совсем непросто.
— Не сомневаюсь.
— Зря ёрничаешь.
— Зря не ешь гренки.
— Боюсь несварения.
В глазах Аси вспыхнул испепеляющий огонь.
— Я не то хотел сказать! — отодвинулся от стола.
Бывшая вскочила, зависнув над ним скалой:
— А что ты хотел сказать?!
— Карамелина, успокойся. Говорю же, ты не смыслишь в магии, а любое превращение ухудшает пищеварение.
— Стихами заговорил? — ухмыльнулась, скрестила руки на груди.
— С тобой ещё не так заговоришь, — выдохнул. — Я тут подумал, если тебя как следует подготовить, любого мага, убийцу, маньяка, самого отъявленного психа одолеешь. Магия и твой взгляд сотворят чудо.
Села обратно:
— Ладно, умаслил. Так что ты говорил про желудок?
— То, что магия — штука своеобразная и действует на организм не всегда положительно. Точнее, почти всегда причиняет дискомфорт. И уж так сложилось, чаще всего она затрагивает пищеварительный тракт. У любого спроси: если ты поел мучного, даже немного перед тем, как принять иной облик — ожидай неприятностей. А если ты поел между превращениями, то вообще караул.
— Правда?
— Честное пионерское.
— Ты не был пионером.
— А в честное волшебное поверишь?
— Нет.
— Ась, я не вру. Ты готовишь замечательно, я говорил об этом не раз и могу повторить. Дело не в тебе, дело…
— В своеобразной магии, — закончила Ася. — Допустим, хотя звучит коряво. Но, может, тогда по-быстрому котлет? У бабушки в морозилке остались.
— Можно. И яичницу.
Карамелина достала яйца.
— И помидоры туда с лучком и сыром.
— Да помню я… — хмыкнула Ася, — поесть ты любишь.
Пока готовился новый завтрак, обсудили планы. Эль пояснил, что собирается стать птицей и послушать чужие разговоры. Вторая смерть за столь короткий промежуток времени неминуемо вызовет тревогу, должна вызвать. Ведь несмотря на возраст соседок, обе скончались при странных обстоятельствах. Одна от газа в исправной плите, другая во время полёта. Бред? Совершеннейший.