Кристина молчала. Ася хрустела. А что тут сказать? Асе явно требовалось выговориться. Она выговорилась и теперь дышала свободнее. Один леденец сменился другим.
«Ненавижу леденцы», — выдохнул Эль. Он был зол. Как же Карамелина не понимает: он о ней, дурёхе, беспокоится! Крылья шумно рассекали воздух. Слишком шумно. Пришлось взлететь повыше.
Девушки тем временем начали обсуждать совсем неинтересные темы — платья. Ася оценила яркий наряд Кристины. Та улыбнулась. В пустой болтовне и беспрерывном полёте вверх-вниз дошли до больницы. Здесь же располагалось отделение экстренной помощи и морг. Всё рядом. В соседней части здания.
«Удобно», — мрачно подумал Эль.
Ася подумала о том же.
Никакой охраны в «костюме» из мускулов, хотя Карамелина такого ожидала: всё-таки единственная больница-скорая-морг в городе. Лишь старичок малого роста, напоминающий сморщенную горошину: такой же круглый с блестящей, будто отполированной головой, лысой и слегка приплющенной. Вопросов тот не задавал. Взгляд оставался прикованным к экрану мобильного, где вместе с рябью бродили менты из одноимённого старого сериала.
Пришедшие не стали акцентировать на себе внимание и проследовали дальше, благо, все названия, а также имена красовались на дверных табличках. Пустельга Эль без проблем влетел в открытое окно, правда, со стороны туалета и теперь ждал девушек, сидя рядом с засыхающим бонсаем. Видимо, в белых стенах умирали не только люди, но и растения. И мухи. О чём ярко свидетельствовала облепленная чёрными тельцами лента, висящая прямо в воздухе, чуть ниже потолка.
«Магия», — догадался Эль. Забеспокоился.
Ася уверенной звёздной походкой, сшибающей многих парней универа, прошла мимо деревца, не приметив птичку, и вызвала тем самым праведный гнев в мужском сердце: «Ну, как можно быть такой невнимательной? Откуда в больнице пустельга? О чём она только думает? Непутёвая!» Кристина, похоже, тоже мало, о чём думала. Каблуки цокали, поспевая за Асей.
Бывшая остановилась у двери с грозным именем «Доктор Буянов Фёдор Буянович» и постучалась. Эль приготовился. «Грозный» вышел. В съехавших на кончик носа очках читался пьяный вопрос: «Где моя бутылка?»
— Разговор есть, — заявила Ася, втолкав доктора обратно. Эль проскочить в щёлку не успел. Пришлось искать обходные пути. И быстро. Бывшая с пьяницами была крайне неприветлива. Уж он-то это прекрасно знал. Пришёл однажды после встречи с друзьями — они тогда отдыхали здесь, в Чарограде, у её бабушки. Только прилёг, чтобы развидеть самолёты, выделывающие головокружительные пируэты, как был встречен ледяной водой.
Карамелина потрудилась взять бабушкину лейку и, словно, цветочек, полить сверху: и на Эля, и на одежду, и на одеяло. А затем, когда он, очумев от такой заботы, вскочил чуть более трезвый, вставила ему наушники с попсой. Та громко орала, пытаясь петь, а голова Эля раскалывалась, пытаясь выжить. Нет. Ася и пьяный — это прямая опасность. Неизвестно, как доктор себя поведёт. Эль в спешке ударился о стекло, но всё же влетел в форточку и замер. Едва не плюхнувшись замертво на пол. Картина предстала ужасающая.
Все трое висели в воздухе в весьма занятных позах: доктор, словно, собирался дать в глаз. Причём себе же. Кристина застыла, как вратарь на матче, а бывшая… бывшая изображала гребца, и загребала она докторские штаны.
— Что за… — схватился за голову Эль, вовремя вспомнил, что всего лишь птичка и мигом обратился.
Ася со съехавшей полубезумной улыбкой повернулась к нему и пожала плечами. Штаны, пытавшиеся уплыть, оказались зажаты между аккуратно наманикюренными пальцами. Эль бы век не видел этих пальцев. И бывшей целиком. В мыслях пожелал Клавдии Семёновне «счастливой» загробной жизни.