Завершив рассказ и не забыв про ложь, пояснила, что на похоронах уронила в гроб подаренную бабушкой цепочку и очень хочет её теперь вернуть. Охранник молчал. Ася против воли заревела в голос, чего не позволяла себе со дня похорон. Хомяк заревел, потому что оказался чувствительным. Охранник сказал, что и у него умерла бабушка правда давно, лет десять назад, и пустил слезу. Эль не по-мужски шмыгнул носом, восхищаясь бывшей. Всё-таки она была очень сильной, хотя и жуткой занозой.
— Перед смертью бабушка просила меня не расставаться с цепочкой, понимаете, дядечка?
— Не положено, — заметил охранник. — Документы где? Разрешение? О, свят, свят, свят… — Потёр глаза. — Что-то мне нехорошо, — и сел на землю.
Ася изумлённо подняла брови, взглянула на Эля:
— Это ты, да?
— Не я, Карамелина, магия. А ты молодец.
— Но ты же говорил, опасно?
— А я к нему магию и не применял.
— Он применил её к тебе, — сказал Василий. — Ты вся светишься.
Наконец печать достали. Почти. К удивлению Аси, та находилась на руке бабушки и по сути была татуировкой. Но спрятанная у самого локтя пустельга никак не желала перелетать к внучке.
— Эм-м-м, — протянула Карамелина, — может, мы делаем что-то не так?
— Конечно не так! — раздражённо вздохнул Эль. — Как печать перейдёт на твою руку, если на ней ткань?
— Но ты ничего такого не говорил.
— Я думал, ты догадаешься.
— Я впервые с подобным сталкиваюсь.
— А что ж не спросила?
— А что ж ты сам не сказал?
— Мозет, вы перестанете ссориться и заберёте печать? — подал голос Василий, — я узе больше не могу.
Две головы обернулись. Зажатого у груди хомяка тискал не совсем адекватный охранник. Эль подозревал, что им придётся ещё и с этим разбираться. Похоже, ночка вообще заканчиваться не собиралась.
— Отойди! — рявкнула Ася.
— Зачем?
— Как зачем? Я не буду перед тобой раздеваться!
— А зачем раздеваться? Закатай рукав и всё!
— Да просто отвернись!
Эль отвернулся. Ася закатала рукав. Признаваться в собственной несообразительности не хотелось, да и в принципе она имела право на эту несообразительность. Не день, а сплошной стресс. Куда ни плюнь — сюрпризы и дурацкая магия.
Ткань обнажила кожу, и птичка, словно, только этого и дожидаясь, вспорхнула с руки покойной.
— Дур-дом, — выразила мысль Ася и невольно залюбовалась сиянием. Печать ложилась красиво золотым узором. — Поворачивайся, — разрешила Ася.
Эль посмотрел на пустельгу: птичка чернела на глазах, полностью сливаясь с типичной татуировкой. Даже немного небрежной. Впрочем, как и у всех магов, занимающих важные посты.
— Э-э-эй! Что с ней случилось? — расстроилась Ася. — Где красота? Что это за жуткая тату?
— Не жуткая, а типичная, — спокойно пояснил бывший.
— А теперь спасайте узе меня, — захрипел Василий, напуганный нежностью мужских рук.
— Потерпи, — попросил Эль и вместе с Карамелиной начал убирать гроб обратно.
Памятник накренился, земля лежала не ровно. Ася с возмущением сообщила об этом Элю. Хотела ещё остаться и попрощаться с бабушкой, но ответом услышала строгое «нельзя». Затем бывший снова что-то произнёс — по мнению Карамелиной белиберда была совершеннейшая — и охранник на секунду замер. Эль вытащил хомяка и бросился бежать. Вернее, первой бросилась Ася, когда заметила свет фар, поэтому разминулись. Эль с Василием спрятались за одним надгробием, Карамелина за другим.
К счастью, машина проехала мимо.
К несчастью, пришёл в себя охранник. Вяло потирая голову, он поднялся на ноги и начал осматриваться по сторонам:
— Какого… Что…
Пробормотал что-то о вреде алкоголя и двинулся прочь. Копатели уловили момент и бросились бежать.
Остановились только дома, оказавшись за дверью. Ася съехала по стеночке и произнесла:
— Никогда так не бегала. Даже на зачёте по физре.
Хомяк, громко разглагольствуя о сильнейшем стрессе, спрыгнул с рук Эля и бросился на поиски баночки. Пока он справлял нужду, Ася звонила в Париж.
— Там что, никогда не спят? — ухмыльнулась она, засовывая в рот мятный леденец.
— Работают по сменам, — ответил бывший с каждой минутой всё больше хмурясь.
Когда трубку взяли, Эль вздохнул с облегчением, но оказалось рано. В Париже давно следили за Алексеем по кличке «Розовый пони». Вот только на месте, что почувствовала магия Эля и заодно магия парижских детективов, оказался не колдун, а лишь его рука с печатью. Самого Алексея в Париже не было.