— Какое люблю?! — возмутились в один голос.
Три раздражённых вдоха красноречивее любых слов выразили своё отношение к происходящему.
— Магия реагирует на бурные эмоции, — продолжила Мада. — Ты будто не знаешь, какая она чувствительная.
— Об этом я не подумал.
— Ты не подумал, а я могла пострадать.
— И я тозе.
— Пока обходимся без травм, но что дальше? — это уже поддержала сестру младшая.
Я о том зе, — поучительным тоном добавил Василий. — Я думаю, вам следует раз и навсегда выяснить отношения. — Взглянул на Кристину, и ему почудилось, что та на него смотрит как-то иначе. Добавил: — Лично я хотел бы умереть героем, а не от тапки, прилетевшей во время стычки между влюблёнными.
— Мы не влю…
Мада громко кашлянула, перебивая:
— Знаем-знаем. Вы друг друга ненавидите. Разберитесь в степени вашей ненависти, а потом уже поговорим.
— Но нам надо искать убийцу! — напомнил Эль.
— Нам надо выжить до встречи с ним, — сказала Мада.
— Искать надо, — согласилась Кристина. — Но вы со своим поведением достали. Честно. Мы могли бы уже что-то предпринять, а так вынуждены только и делать, что выслушивать ваши ругательства. Поговорите. Когда будете готовы, звоните. Ась, у тебя остался мой номер? Я его не меняла.
Карамелина хмуро кивнула.
— Тогда ждём с Мадой звонка. Васю заберём с собой.
— А зестяную баночку дадите?
— Дадим.
— Мне бы поскорее.
— Сходи у нас.
— Спасибо, Эль, — хомяк бросился в нужном направлении.
— Следи за ним, — велел Эль Кристине.
— Я всё слышу! Ты мне что зе, не доверяешь?
— Доверяй, но проверяй, Василий.
Хомяк вернулся погрустневшим.
Все трое вышли за дверь. На пороге Мада обернулась:
— Цените то, что имеете.
Бывшие остались одни.
В тишине и обоюдной сердитости провели какое-то время. Ася активно избегала не только общения с Элем, но и столкновения взглядами, сидела на кухне и делала вид, будто очень увлечена разгадыванием кроссвордов, хотя последние ненавидела, пожалуй, не меньше бывшего парня.
Эль постоял в проходе, демонстративно покашлял, так же демонстративно погремел посудой, наливая в чашку из пустого чайника, однако реакции никакой не добился. Нервы сдали.
— Ася, да будь ты человеком! Давай всё выясним и, наконец, отпустим обиды! Хватит быть букой.
Женские глаза пронзили сердце, душу и футболку. Эль буквально почувствовал себя голым незащищённым.
Неправильным.
Приготовился к битве.
— Это я должна быть человеком?! — заползло в его уши тихое шипение. — Это я бука? Спасибо, что не бяка!
В памяти всплыло детсадовское «бяка-кака» от противного мальчишки с вечно сопливым носом.
— А ты хоть раз поинтересовался, как я? Что пережила после смерти бабушки? Что пережила после того, как ты меня бросил?
— Я тебя не бросал, мы разошлись по обоюдному желанию. И уж кому-кому, а не тебе меня винить, — атаковал Эль, садясь, напротив.
— И у тебя хватает наглости такое говорить? — швырнула ручку, скрестила руки на груди. — Да я сделала вид, будто хочу расстаться, потому что не желала показывать, как мне больно, придурок!
— Больно тебе, Карамелина? А о моих чувствах ты подумала? Ты же первая меня бросила!
— Ты ушёл к Светке! — вскочила Ася.
— Потому что ты ушла к Роме! — поднялся и Эль.
— Хватит меня винить! Я ушла к Роме, увидев тебя со Светкой!
— А я к Светке, увидев тебя с Ромой!
— То есть в твоей измене виновата я?!
— А ты мне с ним изменяла?!
— Так же, как и ты со Светкой!
— Стоп! — поднял руку Эль. Хлопнул по столу кулаком. Опустился на стул. — Так ты не уходила к Роме? — голос звучал спокойно.
Ася села, буркнув:
— Нет. Я назло тебе пошла с ним в кафе. Это ты мне изменил.
— Не изменял, Ась.
Бывшая очень хотела покинуть ряды бывших, но вот так сразу верить Элю не собиралась.
— Что значит не изменял? Я сама видела тебя со Светкой. Вы целовались.
— Ты видела?
— Нет. Но вы же спрятались за гаражи. А там только целуются или курят. Ты же не хочешь сказать, что вы вдруг начали курить?
Помотал головой.
— Тогда что там ещё делать?
— Разговаривать, Ась. Такой вариант ты не рассматривала?
Она не рассматривала, но признаваться Элю не позволяла гордость, сумасбродство и характер.
— А если ничего не было, почему ты мне об этом не сказал?
— Как? Ты же с пар сбежала.
— Не сбежала, а ушла, — поправила, хмуря брови. И даже, если ушла, почему было не позвонить?