— Асенька, они крошечные, — попытался успокоить Эль. — Присмотрись, издалека похожи на цветочки.
— Давайте продолжим, — отмахнулась Карамелина. — Мне такие цветочки теперь всю ночь будут сниться.
— Но я же буду рядом, — улыбнулся Эль.
— И это помешает плохим сновидениям?
— Кто знает. Я же сумел заговорить твои зубы. Возможно, сумею и поработать с мыслями.
— Что… значит… заговорил… зубы?
Сёстры переглянулись. Очнувшийся было Василий почувствовал угрозу и зажмурился.
— Давай потом, — пошёл на попятную Эль.
— Повторяю вопрос…
Выставил руки вперёд, защищаясь от грозного взгляда. Если бы Ася обладала магией, стопроцентно поразила его молнией.
— Э-э-эль…
— Люби-и-имая…
— Люби-и-имый…
— Он знал, как ты любишь сладкое и защитил зубы от разрушений! — Кристина, широко улыбаясь, протянула следующий предмет.
Ася продолжала хмуриться, но меньше.
Кухонное полотенце в мелкий горошек засветилось и заняло место в миске.
Наблюдая за танцем волшебных всплесков, Ася почти без раздражения спросила:
— Что ещё ты делал со мной без моего ведома?
— Защитил организм и фигуру от влияния сладкого.
— А зачем бабушке понадобилась пентаграмма?
— Вызывать нечистые силы. Ты не сердишься?
— И как? Это помогало раскрывать преступления?
— Да, нашего маньяка, кстати, она тоже пыталась найти с её помощью. Мир?
— Мир. Но больше никаких манипуляций с моим телом. Ясно?
— Хорошо.
Ася с тяжёлым вздохом поднесла к печати следующий предмет. «Р» — ручка.
Обыкновенная шариковая, оставленная для записей строго выверенных пропорций, она сияла ярче всего остального. Ася решила, что в ней таится дополнительная загадка и блестящими глазами смотрела на предмет, вслух высказывая фантастические предположения, но Эль охладил пыл авантюризма, пояснив: ручка сама по себе сияет при столкновении с чем-либо магическим.
— А хоть что-то не взаимодействует с вашей дурацкой магией? — раздражённо поинтересовалась Карамелина.
Ответ любимого ей не понравился.
— Теперь очередь буквы «Е»… — напомнила Кристина, упреждая намечающуюся ссору. — Мне на ум приходит только ель. Но её я не вижу. Ничего колючего зелёного среди предметов также нет.
— Ты права. Бабушка разрешала вариации, и «Е» превращалась в «Ё» или «Ш».
Не Кристина, удивлённая Мада вытащила шуруповёрт:
— Я знала, что Клавдия Семёновна весьма оригинальная старушка, но это… И что он делает в пекарне? Не припомню, чтобы во время расследований использовали шуруповёрт.
— В расследованиях нет, — согласился Эль. — В ремонте. Ей надо было помочь повесить полку для специй. Я принёс инструмент из дома. Думал, потерял, — ухмыльнулся, — а, оказывается, она его забрала.
— Моя бабушка гений, — гордо заявила Ася. — Такой шифр придумала!
— Отличная бабушка, — произнёс Василий.
Кристина, не помня себя от радости, бросилась к хомяку.
— Ты жив! — принялась его тискать. Вспомнила о приличиях, отпустила. — Я рада, Вася. Очень рада.
По краснеющей мордочке и розовым щекам было очевидно: между этими двумя что-то произошло, пока бывшие-нынешние выясняли отношения.
— Василий, ты давно пришёл в себя? — в Эле проснулись подозрения.
— Я не хотел попадать под огонь, — начал оправдываться зверёк. — Решил полежать и помолчать, пока вы ругаетесь.
Эль всё ещё испытывал недоверие к хомяку, но недоверчивость была в самой его натуре.
— Мы не ругались, Вась, но вернёмся к загадке. Ответ близко! — напомнила взволнованная Ася.
Её волнение передалось остальным.
А в ЭТО тем временем полетела «Л» — леска. Клавдия Семёновна использовала её вместо ножа при разрезании коржей. Последний предмет — перевёрнутый мягкий знак, Съюка, венцом лёг на маленькую горку из сияющих предметов. А через минуту все они засвистели, зашипели, рождая, прямо в воздухе большой и уже знакомый портрет только лучшего качества.
— Не… может… быть… — прошелестела Мада и грохнулась в обморок.
Глава 3 — Пониловля
Кристина успокаивала сестру. Та, едва вернув сознание, разрыдалась. Её с трудом усадили на стул. От рвущих душу слёз, защемило сердце у всех присутствующих. Василий вызвался принести чай с мятой. Кристина решила ему помочь. Ася сидела рядом и как маленькую девочку, гладила модельера по голове, приговаривая: «Любовь зла, но лучше так, чем выйти замуж, а потом узнать правду». Облегчения её слова не принесли. Мада разрыдалась сильнее. Мята, обнаруженная в офисе, — Эль подсказал, что Клавдия Семёновна часто пила с ней чай после закрытия дела, — немного внесла успокоение в разбитое сердце.