В Китае, как известно, муссонный климат. Метеорологический режим определяется там чередованием зимнего и летнего муссона. Это чередование из года в год происходит строго в определенное время, как по расписанию. Стоит сбить ритм муссонных «качелей», и это приведет к драматическим изменениям всей погодной картины. На восстановление прежнего ритма могут уйти десятилетия. Правда, для того, чтобы сбить этот ритм, нужен очень сильный толчок. Должно было произойти поистине экстраординарное событие: чудовищное извержение вулкана, вроде извержения Кракатау в девятнадцатом веке, падение метеорита, аналогичного Тунгусскому, или даже еще крупнее. Однако, насколько нам известно, ничего подобного в 900-х годах не происходило. Во всяком случае, ни тогдашние летописцы, ни сегодняшние геологи не называют события, которое могло бы сбить ритм муссонов. К ужасным последствиям привело нечто, что осталось незамеченным или не было принято всерьез. Увы, такое случается. И не только в климатологии». — Цагин вздохнул, снял очки и задумчиво прикусил дужку. Должно быть, в этом месте он вспомнил что-то личное.
«Вот и в империи Тан ничего не предвещало катастрофы. Просто в один прекрасный год южный муссон пришел с опозданием и принес меньше дождей, чем обычно. От этого в северной части Китая случился неурожай и голод. Казалось бы, ничего страшного, неурожаи случались и раньше. Император Чжао-Цзун, которому суждено было стать предпоследним в династии Тан, распорядился послать на север корабли с зерном, правда, для этого ему пришлось немного увеличить налоги. На следующий год южный муссон пришел раньше срока и принес еще меньше дождей. Чжао-Цзун отправил на север еще больше кораблей и еще больше увеличил налоги. Еще через год муссон пришел позже и почти не принес дождей. На севере вспыхнули голодные бунты, люди требовали больше хлеба, на юге зрело недовольство непомерными налогами и поборами, хлеба здесь едва хватало самим. Корабли на север пришлось отправлять уже не с хлебом, а с солдатами, чтобы накормить недовольных кнутами.
Чжао-Цзун собрал у себя во дворце лучших звездочетов и предсказателей империи. Он потребовал, чтобы ему объяснили, что происходит, и как ему быть. У звездочетов и предсказателей ответы были готовы. Каждый из них говорил свое — один, что нужно искупать свои грехи, другой, что нужно приготовить магическое зелье из крови змеи, третий советовал совершить паломничество. В целом же было ясно, что никто толком ничего не понимал. Тут замечу, — Цагин тонко усмехнулся, — если бы дело происходило в двадцатом веке, и Чжао-Цзун собрал бы у себя лучших профессоров и академиков, ему бы тоже мало что объяснили.
Все закончилось плохо. Хлеба не было ни на юге, ни на севере, налоги не собирались, армия роптала. В конце концов, в 904 году самого Чжао-Цзуна убил один из придворных. Трон занял его сын, двенадцатилетний мальчик, а еще через три года некогда блистательная империя сгинула в хаосе междоусобиц.
На другом конце света, в Центральной Америке, катастрофа произошла еще быстрее. Индейцы майя построили высокоразвитую цивилизацию, создали уникальную письменность, придумали свою систему летоисчисления, умели наносить на карты движение планет и звезд. Построили среди джунглей огромные города, с дворцами, храмами и гигантскими пирамидами. В этих городах проживала значительная часть населения империи, и это сыграло роковую роль в ее истории. Большие города наиболее уязвимы перед лицом неурожаев и голода. Великая Засуха 900-х годов была всемирной, но Европа от нее практически не пострадала. Наверняка и здесь был голод, были жертвы, но это все не приняло масштабов катастрофы, процент городского населения в Европе был незначителен, а деревенские жители лучше защищены от голода, у них есть запасы, есть альтернативные источники добывания пищи — охота, рыболовство, собирательство.
У правителей майя было только одно оружие для борьбы с голодом — человеческие жертвоприношения. Реки крови полились по ступеням их великолепных пирамид, но это не спасло цивилизацию. Огромные многолюдные города превратились в смертельную ловушку для их строителей. Майя исчезли, выпали из истории. Те, кто не умер от голода, навсегда покинули города и бесследно растворились в джунглях».
В полной тишине Цагин сделал несколько шагов вдоль карты и повернулся к аудитории.
«А теперь перенесемся на пару тысяч миль южнее границ империи майя. Юго-восточная часть Тихого океана. Побережье Перу. Места, исключительно богатые морскими ресурсами, одна из мировых рыбных житниц. Однако же, примерно один раз в шесть-восемь лет в этом районе происходит удивительная вещь — рыба полностью исчезает. Вместе с нею исчезают обитатели отмелей и даже птицы, которые гнездятся на прибрежных скалах. Океан в этом районе становится совершенно безжизненным. Зловещая картина! Перуанские рыбаки окрестили это явление «Эль-Ниньо», что значит «младенец», в честь младенца Иисуса, так как происходит оно, как правило, под Рождество. Немного странно, конечно, связывать светлый образ младенца с наступлением голодного сезона, но это название закрепилось и из местного фольклора перекочевало в научные отчеты. К сожалению, ученые очень долго не обращали внимания на Эль-Ниньо. Подумаешь, раз в несколько лет температура поверхности океана увеличивается на несколько градусов! Считалось, что это аномалия местного значения, интересная разве что для перуанских промысловиков. Только в восьмидесятых годах кому-то пришло в голову сопоставить по времени увеличение температуры поверхности океана у берегов Перу и погодные отклонения от нормы в других частях света. Ученые проанализировали данные за несколько десятилетий и схватились за голову. Картина вышла необыкновенно интересная. Получалось, что «Эль-Ниньо», аномалия местного значения, служит сигналом, или, если хотите, спусковым крючком для природных катаклизмов по всему миру. Засухи в Африке, снежные ураганы на восточном побережье США, наводнения в Азии — все это оказывалось мистическим образом связанным с Эль-Ниньо. Ученые бросились изучать механизм взаимосвязи. Прежде всего необходимо было выяснить, что такое собственно Эль-Ниньо. На первый взгляд тут не было ничего мистического и сколько-нибудь необычного.