«Что-то слышится родное… Педагог и, очень похоже, что начинала ещё в советской школе »… – мгновенно опознал коллегу Семён Семеныч.
– Вам, интеллигентам чёртовым, только бы санитарные кордоны учинять! – неожиданно сердито, глядя в упор, почему-то, именно на Семёныча, заявила, вдруг, сидящая напротив полная пенсионерка.
Её медицинская маска была вызывающе сдвинута до самого подбородка. Объёмная продуктовая тележка на колёсиках, монументально возвышаясь, перегораживала половину прохода.
– Действительно! Достали уже, своими прививками! – нервно поправляя серую пуховую шаль на голове, поддержала её соседка слева. – Живых людей травят, чтобы только пенсий меньше не платить! А народ всё дохнет и дохнет… Товарища Сталина на вас…
– Правильно, женщина! Правильно! Нету Иосифа Виссарионыча! Нету! – поджав губы, закивали в такт головами, сидевшие рядком на сиденьях справа три пролетарского вида немолодых пассажирки…
Эта мизансцена явно позабавила, стоящего в проходе, держащегося за поручень высокого молодого человека с бородкой. Парень усмехнулся и покачал головой. Совсем юная, лет двадцати девица рядом тоже улыбнулась. Улыбка у неё была по-детски трогательная, застенчивая. Девушка, судя по всему, очень стеснялась блестящих металлических брекетов на своих зубах…
Семён Семёныч поправил съезжающий с колен тяжёлый портфель.
«М-да, Сталина на меня нет! Это точно!»
По этому поводу вспомнилась вдруг ужасно древняя песня Юза Алешковского:
«Товарищ Сталин, вы большой учёный! В языкознании познавший толк»…
Эту песню, помниться, и Володя Высоцкий любил исполнять…
Ну, да… Ассоциации… Оно и понятно… Ведь в портфеле Семёныча, как раз, лежали материалы по этому самому языкознанию… Несколько довольно солидного вида и веса книг, лучших, на взгляд Семёныча, чуть ли не антикварных, академических изданий учебников по испанскому и французскому языку…
Семён Семёныч с родной школой, скажем так, по состоянию здоровья давно расстался... С преподаванием же по интернету, онлайн, по «Зуму» с самого начала эпидемии у него как-то не заладилось…
А потому приходилось рисковать…
Как и положено, дважды уколовшись «Спутником», и пока позволяла санитарная обстановка, Семёныч предпочёл по старинке разъезжать по адресам... Тем более, что в вечно алчущей разнообразных знаний Москве не на онлайновые, а на требующие реального общения учителя и ученика частные уроки, неважно по какой дисциплине, спрос всё ещё существовал. Впрочем, по глубокому убеждению Семёныча, такая похвальная жажда реальных, а не виртуальных знаний в российской столице будет сохраняться даже перед самим концом Света…
Кстати ещё об иностранных языках… В последнее время Алинка повадилась развлекаться с мобильником деда. Она постоянно меняла на нём рингтоны входящих вызовов. Причём всякий раз в зависимости от того давать какие уроки, французского, или испанского Семёнычу сегодня предстояло… Беда в том, что дед не успевал привыкнуть к такой частой смене, и новая мелодия звонка частенько заставляла его вздрагивать… К примеру, на прошлой неделе, когда Семёныч возвращался домой после французской четырёхчасовки, в переполненном вагоне ему вдруг позвонила внучка и… зазвучал голос Эдит Пиаф… Её бессмертный шедевр…
«Нет, я не жалею ни о чём»…
И вот, что странно! Почти минуту, пока Семёныч рассеянно искал по своим карманам мобильник в вагоне было тихо… Все слушали…
Сегодня Семён Семёныч возвращался домой после уроков испанского…
Пассионарная дама, на прощанье, испепелив своего незадачливого оппонента презрительным взглядом, вышла на следующей остановке.
Тут же, гогоча и похрюкивая, в вагон ввалились трое…
И, словно прорвало подземную трубу с нечистотами…
Мерзкий, животный, парализующий страх мгновенно зародился где-то в области живота Семёныча и через считанные секунды завладел уже всем его телом…
Семёныч зябко поёжился и покосился на пассажиров-соседей. То, что все они испытывают примерно то же самое, что и он у старого учителя сомнений не было…
На сиденье у самой двери примостился подросток лет пятнадцати. От окружающего мира парнишку надёжно отделял планшет и пара круглых, серебристых стерео-наушников.