И грязная неказистая изба казалась куда более надёжной защитой, чем какая-то таинственная надпись на руке.
С первыми лучами солнца сова Филипповна вернулась из чащи с убитой мышью в когтях. Не припомню, чтобы она когда-нибудь ела мышей. Похоже, она охотилась на грызунов чисто из прихоти, словно бы вымещая на них всю накопившуюся злость и обиду.
Сова швырнула добычу в пыльный угол, тяжко взмахнула крыльями и приземлилась на спинку моей кровати с таким грозным видом, словно следующей закогтит меня и не будет мне никакой пощады.
– К тебе ночью приходил посторонний, – заявила Филипповна. – Чую дух могущественной нежити. Кто это был? Он не причинил тебе вреда?
– Кто был, не знаю. Но его интересовала исключительно вешалка, – буркнула я и, спохватившись, вскочила на ноги, чтобы тут же засадить себе в пятку занозу. Даже полы здесь ополчились против меня.
Было бы прекрасно, если бы могущественная нежить оставила на вешалке платье, в котором не стыдно и в пир, и в мир. Но меня ждало горькое разочарование. Рабочий комбинезон – вот, что предназначалось Ели, любимому созданию лесного владыки.
Так-то спецодежда была, конечно, новой, без единого пятнышка. И веник с совком к ней прилагались чистенькие. И ведро с тряпками стояло у стенки целёхонькое, без изъяна. Но мне волком хотелось выть: почему не платье?!
– Не та у тебя ситуация, чтобы губу раскатывать, – заметив скорбь на моём лице, резонно сказала Филипповна. – Бери, что дают, и будь благодарна. Между прочим, твой ночной посетитель правильно расставил приоритеты. Тебе так или иначе предстоит капитальный ремонт, не в праздничной же одёжке, право слово, драить полы!
Скрепя сердце, я была вынуждена с ней согласиться. Если таков порядок, если сначала надо привести своё жилище в достойный вид, мне ничего не остаётся, кроме как переодеться в комбинезон и вооружиться веником. Но как справиться с бардаком в одиночку?
Я вышла во двор, чтобы оценить масштабы грядущего бедствия, и тут меня окликнули.
– Ель! – потрясая шваброй, вопила Кикки. – Погоди, без меня не начинай!
Она мчалась, как на пожар. Её зелёная шевелюра торчала дыбом, юбки топорщились, щёки пылали румянцем, а во взгляде горела лихая удаль.
Со стороны берёзовой рощи к избушке тянулась вереница Инычужей. Мне бы не хватило пальцев на обеих руках, чтобы их сосчитать. Ижи-существа дружной толпой тащили в лапах разномастные вёдра, щётки, мотки бельевых верёвок и приставные лестницы. Пришли, тихо сгрудились вокруг дома – рога, копыта, носы, хвосты – и давай вполголоса совещаться, кому какой кусок облагораживать.
Затем подоспел Болотный Хмырь с русалкой на плече. Он приволок с собой какое-то ядрёное чистящее средство, которое источало на всю округу довольно специфический аромат.
Следом прибыла целая бригада помощников с инструментарием и мётлами наперевес. Они набились ко мне во двор и чуть не поубивали друг друга, пока выясняли, за кем какой участок закрепить. Со многими из Скрытень-Леса я ещё не успела свести знакомство, и потому чувствовала себя не в своей тарелке.
– Представляю, что ты сейчас думаешь, – ободряюще улыбнулась Кикки и хлопнула меня по плечу. – Мой первый день был точно таким же. Давай, присоединяйся к нам. Надо закончить с уборкой до заката.
Я окунулась в совместную работу, и дарёная утварь пришлась как нельзя более кстати. Мы действовали, словно сплочённая команда, и не замечали хода времени. Пенилось мыло, журчала вода, шуршали мётлы, поднимая пыльные бури.
Часть Инычужей забралась на крышу, чтобы очистить и её. Взирая на это опасное мероприятие, русалка Хилла громогласно командовала парадом.
– Эй, увалень колючий, а ну отползи правее! – кричала она, сложив руки рупором и получая от процесса явное удовольствие. – Не свались там, лапчатый гусь! А тебя куда несёт, чудище ты перепончатое?
Она сидела на траве у хлипкого заборчика и не видела, как заглядывается на её хвост удивительно гармоничный юноша с грустным лицом. Он был полон притягательной меланхолии. Его стоило похитить хотя бы для того, чтобы день и ночь писать его портреты в порыве вдохновения.
Юношу легко можно было принять за человека.
Проходя мимо, я не удержалась и похвалила его внешность. А потом вскользь поинтересовалась, где он живёт.