– А вчера у костра тоже он был? – спросила я, покрываясь гусиной кожей.
– Он, – подтвердили те.
– Но ведь говорят, с ним невозможно встретиться…
– Новеньким, вроде тебя, он, и правда, не является. Но тут снизошёл, – отозвался рогатый.
Я хотела ещё о многом их спросить, но они окончательно растворились у меня на заднем дворе, словно их никогда не существовало. Оставалась надежда, что они не растаяли без следа, а всего лишь переместились в другую точку пространства.
Позднее, после завтрака, несколько других ижи-существ – маленьких и круглых, как бочонки, – образовались на пороге со смешными занавесками в горошек и развесили их на окнах избушки, не особо-то интересуясь моими вкусовыми предпочтениями.
Безликий монстр, который вчера таскал валежник, оказался прирождённым художником. Он притопал с кистями и баночками краски, чтобы разрисовать ставни, – и слышать ничего не хотел о вознаграждении.
Ещё парочке необщительных лесных духов взбрело в голову, что у меня не хватает уюта, и они занялись дизайном интерьера, угрюмо прошлёпав мимо меня. Пусть себе самовыражаются, подумала я. Перечить им всё равно бесполезно.
Когда ко мне со свежим ветерком ворвалась неуёмная Кикки, избушка изнутри стала походить на хижину шамана – при создании уюта ижи-существа и чудовища из чащи руководствовались своими представлениями о прекрасном, и вышло то, что вышло.
На окнах вместе с занавесками колыхались криво-косо сплетённые ловцы снов. На бревенчатые стены наползли аляповатые ковры (казалось, тронешь их – оживут). Там же висели ожерелья с чьими-то зубами, гирлянды из рыбьих плавников и связки засушенных грибов – совершенно точно ядовитых. На гвоздях над кухонным столом застыли злобные насмешливые маски из какого-то людоедского племени. А в прихожей теперь обитали истуканы: грубо вытесанные из дерева, они неласково пялились на всякого входящего, словно собирались его прирезать.
Кикимора взглянула на эти шедевры декоративно-прикладного искусства и пришла в восторг.
– Ой, как у тебя замечательно! – до слёз поразилась она. – А я хотела тебя на примерку забрать. Тенека пошила фантастическое платье.
Наконец-то я услышала заветное слово. Платье. Не ветошь из сундука, не дурацкая спецодежда, а настоящее, полноценное платье.
Дом я покидала в приподнятом настроении. Любовалась по дороге барашками облаков, улыбалась сорным травам, цепляющимся за мой старый балахон. Ловко поймала шишку, которую решила сбросить сосна.
К туче, которая вдруг наползла на Скрытень-Лес невесть откуда, я была не готова. Чёрная и плотная, она заслонила солнце, мир померк, и мне стало нечем дышать. Схватившись за горло, я рухнула на колени, и Кикки бросилась ко мне.
Она что-то встревоженно тараторила, но её слов было не разобрать. В ушах у меня стоял шум, перед глазами мельтешили цветные круги, пот стекал ручьями. Я хватала ртом воздух, пока проклятая туча не убралась восвояси. Когда она исчезла, симптомы как рукой сняло. Только мелкая дрожь осталась.
– Что случилось? Что с тобой?! – вопила Кикки мне на ухо, вероятно, пытаясь докричаться.
– Сама не знаю, – рвано дыша, проговорила я. – Почудилось, что в небе был дракон.
– Так там и был дракон, – сказала та. – Хранитель Мережа, ответственный за Лагонь. Не твой трёхглавый. Всё хорошо, ты в безопасности. Всё хорошо, – твердила она, гладя меня по голове. – Давай-ка вставай. В ателье у Тенеки отличные зелья от чего угодно... Хотя постой, у меня с собой тоже кое-что есть.
Она порылась в замшевой поясной сумочке и вынула пузатую склянку с желтоватой жидкостью. «Ромашка» – значилось на ярлычке.
– Выпей. Я научилась выделять из ромашки успокаивающие компоненты. Они подавляют тревогу и страх. Если понадобится что-то более сильнодействующее, могу сбегать к себе в лабораторию.
– Не стоит, – восстановив дыхание, побормотала я и откупорила пузырёк. Два глотка – и настой плещется у меня в животе. – Уже полегчало.
– Впервые вижу кого-то, кто так реагирует на хранителей, – призналась кикимора, беря меня под локоть. – Похоже, ты здорово настрадалась.