Её ненависть улетучилась, уступив место стылой апатии.
– Иди вон. Убирайтесь обе: и ты, и твоя подружка, – подавленно пробормотала Тенека. – И не притрагивайся тут больше ни к чему! – рявкнула она.
От её внезапного крика поднялся ветер такой силы, что нас выдуло из ателье, как две жалких былинки – спасибо, что не в печную трубу, а через дверь. Кикки даже чай не успела допить.
– Ну вот и зачем, – задавалась вопросом она, пиная камешек на вертлявой тропке и заложив руки в карманы сарафана. – Зачем ей приспичило тебе гадать? Веришь или нет, я понятия не имела, что метка царя может так действовать. Но почему карта рассыпалась, а платье нет? Хотя тут-то как раз всё понятно: ритуальные вещицы Тенеки так или иначе пропитаны тёмной магией. Метка, стало быть, любую тёмную магию отражает. Владыка и впрямь надёжно тебя защитил.
– С другой стороны, жаль, что мы не смогли узнать твою судьбу, – с грустью добавила травница.
– Сова Филипповна говорила, карты часто лгут, – проронила я. – И, если ты им веришь, твоя жизнь может пойти под откос.
– Зануда твоя сова, – буркнула Кикки.
Мы миновали мастерскую, где безумный дед-лесовик продавал уродливые маскировочные мешки, прошли через дубовую рощицу и набрели на высокий дом из светлого дерева. В доме было три этажа и бессчётное множество комнат со стрельчатыми окнами, несколько дозорных башенок, похожих на сгустки заварного крема, и скромный бревенчатый фасад без излишеств.
Поблизости разбили игровую площадку с горками и качелями.
– Покатаемся? – предложила Кикки. И забралась на большие подвесные качели, где было место для двоих.
Я нерешительно последовала её примеру, взялась за поручни и намертво в них вцепилась, как только кикимора пошла на разгон. Скорость эти качели развивали невиданную: сердце в пятки уходило, к горлу ком подкатывал.
– Помедленней! – умоляла я. – Свалюсь же!
– А ты держись покрепче! – хохотала Кикки, не думая замедляться. – Ох, давно мне так хорошо не было!
– А что, ты раньше не каталась? – орала я, захлёбываясь воздухом.
– Не с кем было! Йу-у-у-у! Все страсть какие занятые!
Я отчаянно выживала в этом безудержном веселье. Ступни то и дело отрывались от доски, и, если бы не поручни, летела бы я в чистое небо далеко и красиво.
Чуть позже, изрядно выдохшись, мы с Кикки сидели бок о бок на скамейке и переводили дыхание.
– Знаешь, что это за здание? – спрашивала она.
– Не-а, – мотала головой я.
– Это наша лесная академия. Сейчас каникулы. Кончится лето, и начнётся моя учёба. Третий курс полегче, чем первый, но с пятым, поди, не сравнится.
– Значит, академия пока закрыта? – рассеянно спросила я.
– Не закрыта. Но посторонним туда не попасть. Да и студентов пропускают неохотно. Там специальный ограничитель установлен. Завеса, – со значением сказала Кикки. – Не знаю, есть ли чары, способные её ослабить. Но ты со своей меткой могла бы разведать обстановку – поди, получится проскочить? Хотя тогда есть риск напороться на кого-нибудь ещё, кто любит нарушать запреты. На кого-нибудь из братства.
– Какого братства? – заинтересовалась я.
– Ой, зря сболтнула, – зашипела Кикки, шлёпнув себя по губам. – Тайного. Тайного братства. В академии они запрещены, но всё равно, как сорняки, проклёвываются то тут, то там. Запретный плод всегда сладок. Слышала, что перед вступлением желающие проходят недельные испытания. Их могут заставить раздеться и ходить голышом перед всем честным народом. Их вынуждают жрать то, что в пищу не годится, грибочки галлюциногенные, например. Могут приказать кого-нибудь ограбить или даже убить беззащитного зверька. Всякое бывает. Обычно они творят непотребства под покровом ночи и зовут себя кланом дракона. Ох, не надо было мне говорить.
Услыхав о драконе, я словно окоченела. И побледнела, наверное. Иначе Кикки не смотрела бы на меня с такой тоской и сожалением. Для непосвящённой в дела клана она знала больно уж много.
– Забудь о клане, ладно? – мучаясь совестью, попросила она. – Всё, что я тебе наговорила, просто выдумки. Страшилки, которыми непослушную детвору пугают. На самом деле никто ни разу не видел даже одного представителя братства. Поэтому не бери в голову, хорошо?