– Без проблем, – оптимистично заверила я, силясь справиться с накатившей тревогой.
Кикки ускакала к себе в лабораторию, сославшись на то, что дел по горло, и оставила меня бороться с приливом страха один на один. Я сидела на скамейке и приходила в себя под шелестом крон, над шёпотом травы, в тёплом ветре, в птичьем многоголосии и бодром жужжании мух. Потом на моё плечо пристроился комар-кровопийца, удачу попытать. Но проткнуть кожу бедолага так и не смог, улетел несолоно хлебавши.
«Ель, – думала я. – Ель, кто же ты такая, что комары тебе нипочём? Почему ты хотела прорасти? Почему тебя к ёлкам тянет?»
Вчитайся в своё имя, намекала интуиция. Ответ на поверхности.
Но я и думать не хотела о том, что произошла из дерева. Глупость ведь несусветная, право слово. У других, вон, в предках нежить прославленная, духи, перевёртыши, твари сумеречные. У других родовая история богатая, есть, чем гордиться, о чём песни слагать. А у меня всего лишь обыкновенная ёлка? Нет, знаете, это несправедливо!
Кажется, я разговаривала вслух. И увлеклась настолько, что не заметила, как с моей скамейкой поравнялась Пелагея. Рядом с нею, эфемерный, зыбкий, как мечта, высился Кю.
– Вы всё слышали, да? – пискнула я.
– Само собой, – приветливо улыбнулась Пелагея. – Убиваешься из-за происхождения? Не убивайся. Главное ведь не от кого произошёл, а как произошёл. И с чьей помощью. Все вокруг твердят, что ты любимое создание лесного владыки. Почему бы тебе просто не поверить в это?
– Если бы он любил меня, то не выдал бы мне развалюху, в которой невозможно жить и которую нужно день-деньской драить сверху донизу. Если бы он любил, – всхлипнула я, – то подарил бы мне красивую одежду, а не комбинезон для уборки… Похоже, он меня просто ненавидит.
– Как знать, – проронила Пелагея. – Тот, кто любит по-настоящему, не только о твоём комфорте заботится, но и о пользе. Может, тебе полезней было потрудиться, с лесными жителями сблизиться. А так сидела бы разодетая в светлой горнице и всех дичилась, пугалась бы каждого встречного.
– И то верно, – согласилась я.
– Не пропадай без дела. Найди себе занятие, – посоветовала Пелагея напоследок. – Если надо помочь с подготовкой, я могу подыскать для тебя кого-нибудь из профессоров.
– Ой, да не стоит. Моя сова Филипповна их всех за пояс заткнёт, – развеселилась я.
Когда они с Кю ушли, у меня родилась идея обойти кругом лесную академию на предмет тайных ходов или следов драконьего клана. Ни следов, ни ходов не обнаружилось, и я двинулась в сторону дубовой рощи – меня по-прежнему неодолимо тянуло к «Камуфляжу».
Пройдя по извилистой тропке, где валялись жёлуди и шляпки от желудей, я направилась прямиком к кособокой хибаре, сколоченной из разномастных досок и заросшей лишайником. Ступеньки под ногами скрипели и стонали. Дверь была не заперта.
С опаской заглянув внутрь, я уловила запах свежескошенной травы, такой насыщенный, словно траву эту косили прямо в мастерской.
– Проходи, детонька, – прокряхтели из темноты за прилавком. – Проходи, не стесняйся. Что-то ищешь или из любопытства пожаловала?
– Из любопытства, – честно призналась я. – Тенека про вас столько нехорошего наговорила, что у меня лопнуло терпение.
– Кхе-кхе, – старчески рассмеялись в ответ. – Тенека болтает обо мне всякое, но она не знает, кто я такой. Узнала бы – давно бы со свету сжила.
– Что вы такое говорите! – ужаснулась я, постепенно привыкая к полутьме.
И вот уже проступили очертания прилавка, сваленных в кучу маскировочных балахонов и потолочной керосиновой лампы, которую здесь отчего-то не зажигали.
Дед-лесовик запалил лучину, и я увидела его убелённую сединой голову, благообразное морщинистое лицо и трясущиеся заскорузлые руки. Он горбился, шамкал беззубым ртом, но даже это меня не отталкивало.
– Старость не радость, – сказал дед, выходя из островка света ко мне во тьму. – Ты не думай, я не всегда таким был. И не говори мне сейчас, что человек стареет. Я постарел слишком уж быстро.
– Значит, вы человек? – ляпнула я.
– Удивлена? А не удивляйся. Иных в леса загоняет доля горькая, ежели пойти больше некуда. Я ведь аристократом был, и богатства у меня водилось немерено. Да только рухнуло всё, когда я познакомился с Тенекой. Когда я ей отказал.