Вернувшись домой, я без сил упала на кровать лицом вниз. На подоконнике меня уже поджидала сердитая сова Филипповна.
– Ну и где тебя носило? Кто будет к экзаменам готовиться?
– Кому надо, тот и будет, – промямлила я, переворачиваясь на спину. – Только полежит немного. Пожалей человека.
– Ты не человек, – возразила сова. – Подъём!
Весь оставшийся вечер и половину ночи мы изучали основы сказочного раздолбайства, теорию езды на печи и историю полётов в ступе в период Великой Межконтинентальной войны, а потом взялись за энциклопедию волшебных лесных народов, которую принёс по доброте душевной кто-то из Инычужей.
От обилия новых знаний голова пухла и шла кругом.
Я молила о перерыве, но Филипповна была беспощадна. Я просилась подышать свежим воздухом и притворялась, что вот-вот дам дуба, но ей хоть бы хны.
Скоро даже притворяться не понадобилось. Сова так разошлась, что не заметила, как замордовала меня до полусмерти. И только когда я от усталости рухнула носом в подушку, эта несносная птица наконец прервала свою увлекательную лекцию о нимфах и вампирах лесов средней полосы.
В чистой избушке, среди всего деревянного и пахучего, на диво сладко было провалиться в сон. На пороге яви мне ещё слышалось, как Филипповна критикует работу лесовика – маскировочный балахон, который по-прежнему ютился в углу и как будто испытывал вину за свою несуразность. Потом её ворчание заглохло, и мир до отказа наполнился густым непроглядным мраком, мраком без тревог и сновидений.
Я до полудня провалялась в постели без задних ног. А в полдень меня растолкала Кикки.
Она не стала затруднять себя входом в сени и просто распахнула нужное окно ставнями наружу, створками внутрь.
– Просыпайся, – тормошили меня её руки с нежным зелёным пушком до локтя. – Вставай, лентяйка немощная! Ты уже ела? Ты хоть что-нибудь пила? Посмотри на себя: кожа да кости! В кого ты превратилась?!
– Не надо еды, – спросонок пробормотала я. – Только питьё. Пить охота.
Кикки с тяжким вздохом убрала руки и просунула через подоконник очередную из своих склянок с настоями.
– Вот, пей давай. Потом примешь ванну. Потом… Ох, и почему я должна с тобой нянчиться!
Не дождавшись моей ответной реакции, она выкрутила пробку и вылила зелье прямо на меня.
– Пф! Что за ерунда? – отплёвываясь, взвилась я. И сон выветрился в тот же миг.
Кикимора определённо пребывала не в духе. Что-то с утра уже успело её расстроить, и теперь она была не прочь отыграться на моей беззащитной персоне, чтобы выпустить пар.
За её зелёными вихрами, в которых сегодня не было ни единой маргаритки, в окне виднелся далёкий край косогора, поросшего стройными сосенками. Вблизи же сосны все, как на подбор, были кряжистые и изогнутые, и с них в изобилии сыпалась пыльца, от которой я чихала. Снова и снова.
– Апчхи! Чхи! – приветствовала я новый день и мою неласковую подружку. – Ну что с тобой такое? Какой негодяй испортил тебе настроение?
Я спросила наобум – и попала в яблочко.
– Да есть тут один, – буркнула Кикки. – Леший его раздери. Я к нему со всей искренностью, а он только хохочет надо мной. Вообще всерьёз не воспринимает.
– Он тебе нравится? – уточнила я, слезая с кровати.
– Да не то, чтобы… – протянула кикимора. – Ай, всё. С этого дня он мне больше не товарищ. А это что такое?
Заприметив камуфляжный мешок, она просунула голову в окно – со света в тень.
– Значит, ты всё-таки ходила к деду-лесовику? – неодобрительно пробубнила травница. – Если Тенека тебя видела, она может закручиниться и удариться с горя в рискованное шаманство.
– Не видела она ничего. В мастерской есть чёрный ход. Кроме того, теперь меня можно считать официально нанятым работником, вот так, – задрала подбородок я.
– Да ладно, – не поверила та. – И сколько платят?
– Пока нисколько. Отрабатываю долг за мантию. Но потом... как знать.
Облачившись в платье Тенеки, я вышла на солнышко – умыться из бадьи, куда за ночь слетелось немного листьев и какой-то шелухи. Зачерпнула воды, протёрла лоб и щёки, смывая с кожи настой, которым меня щедро облили. Пригладила влажными ладонями волосы и посмотрелась в своё колышущееся отражение. Да-а-а, краше в гроб кладут. Надо бы срочно чего-нибудь выпить.