Сбегав в дом, я приложилась к графину, восполнила запасы воды в моём странном организме и вновь вгляделась в отражение. Изменения были, что называется, налицо.
Обычная ключевая водица сделала со мной невероятное: была иссушенная морщинистая карга – стала красна девица. Выходит, я только что нашла свой персональный эликсир вечной молодости.
– Вода с тобой чудеса творит, – подтвердила Кикки. – Если честно, я перепугалась, как тебя увидела. Ни дать ни взять живой труп. Зато теперь раскрасавица. Ты прямо как растение какое. Если не поливать, зачахнешь.
Я собиралась уже оскорбиться на «растение», но затем вспомнила свои вчерашние терзания и дельное замечание Пелагеи. Следовало зреть в корень и формулировать правильные вопросы. Не откуда, не из чего, а как и кем.
В том, что многострадальная Ель явилась результатом безудержных экспериментов лесного царя, сомневаться не приходилось.
Мне хотелось отыскать этого горе-селекционера, вздёрнуть его за шиворот и припереть к стенке, чтобы спросить всего одну вещь: «Ты почто, изверг такой, меня из дерева создал?».
С другой стороны, в отличие от тех же людей, которые без воды и трёх дней не протянут, я могла обходиться без питья дольше недели, не говоря уже о том, что мне вовсе не требовалось топливо в виде пищи. Да, на безводье я могла скинуть половину своего веса и сморщиться, как какая-нибудь пересушенная курага, но, по крайней мере, выжить в таких условиях было реально.
Сутки воздержания делали меня похожей на сморчок, и это стоило иметь в виду – на будущее, чтобы никого ненароком не испугать. В остальном же мне виделись одни преимущества.
Если так поразмыслить, лесного царя следовало бы благодарить, а не припирать к стенке с претензиями.
– Прогуляемся? – предложила Кикки, прогнав мою задумчивость.
– А куда?
– В самую непролазную чащу! – возвестила та. – Поглядим на норы безликих монстров. Тебе ведь интересно?
– Ещё как! – обрадовалась я.
До нор мы, правда, не добрались. Кикки спешила. Она знала тайные тропки как свои пять пальцев. Я же то и дело оступалась, скользила по грязи, попадала ногой в коварные кротовины, и ветки наотмашь хлестали меня по лицу, словно гоня прочь.
Я поняла, что заблудилась, когда рядом перестали раздаваться шорохи, когда стихли шаги и лес обступил меня безмолвными тенями. Поначалу страшно не было. Выживание в дикой среде не составляло для меня проблемы. Но потом я подумала о медведях, лисах и волках, которые не прочь полакомиться человечиной, даже если человечина произошла из дерева.
В Скрытень-Лесу наверняка водились хищники. Им было плевать на мой состав крови и на процент содержания смолы в моей слёзной жидкости. Они бы легко сожрали меня с потрохами, попадись я им на пути.
Другое дело, если бы я проросла. Если бы смогла стать настоящей ёлкой, тут бы они себе зубы и обломали. Но превратиться оказалось задачей непосильной. Я пыталась и так, и эдак, напрягала волю, концентрировалась, мысленно представляла, как пускаю корни и облекаюсь древесной корой. И ничего.
Что же я за Ель такая? Одно название.
Смирившись со своей неполноценностью, я пробиралась по лесу наугад, крадучись и старалась громко не шуршать.
Высоко в небе, задевая верхушки деревьев, неслись кучевые облака. Тихо пели птицы. Под ногами хрустели сосновые иголки, журчал невидимый ручеёк. Шляпки грибов выбивались из-под мха то тут, то там. Пестрели пятнистые мухоморы, взбирались на пенёк опята, дремали на земле россыпи солнечных пятен, и опасения мало-помалу отступали.
Было бы совсем замечательно, если бы моё нарядное платье оставалось прежним. Но оно успело где-то порваться, заляпалось грязью и выглядело так убого, что хотелось рыдать.
И я была уже готова оплакать свою горькую долюшку, как вдруг замерла на месте.
Впереди, под поваленным стволом, кто-то шевелился.
Глава 10. Преображение
Я подошла ближе и выявила голову в синей шапке. Шапка была крупной вязки и совершенно точно не годилась для лета. Полагаю, товарищу, который её носил, просто-напросто напекло мозги – а иначе как ещё он мог бы оказаться в такой дурацкой ловушке?