Ещё одну нить позаимствовали у неба. Искристо-голубая, она радовала глаз, и я стояла и смотрела, как небо слой за слоем наматывается на катушку. И была словно заворожённая.
А потом, подбросив все три мотка в воздух, олень и Кю обменялись взглядами, соприкоснулись руками, соткали невидимую паутину. И, приземлившись на неё, нити образовали материю невиданной красоты.
– Теперь дело за малым, – не переставая улыбаться, сказал Кю. – За ночь сошьём тебе платье, добавим туда звёзд и лунной пыли…
– Оно будет великолепно, – пообещал олень с человечьим лицом.
Костёр догорел, и я, переодевшись в рабочую униформу, поспешила к деду-лесовику. Сегодня работы в мастерской было немного: балахоны по размеру упорядочить, подмести кое-какой мусор, окна помыть да масла в лампы подлить. Ничего сложного.
Заработав две монеты в дополнение ко вчерашнему, я решила прогуляться по лесу и исследовать те его закутки, куда не ступала моя нога. Папоротники и мох, мох и папоротники… Там, куда я забрела, этого добра было навалом. Солнце сочилось сквозь древесные кроны чистым золотом, чирикали пташки, и было так хорошо, что хоть ты плачь.
Стало ещё лучше, когда среди папоротников вырисовалась знакомая фигура Араса. Моё бестолковое сердце взыграло, к щекам прилил жар, губы растянулись в непрошеной улыбке. Но радость тотчас погасла, когда возле Араса возникла Тенека.
Они гуляли парой, и этот факт, как оказалось, не доставлял мне удовольствия. Когда Тенека вскинула на меня злые глаза, мой день был непоправимо омрачён.
– Во что ты одета? Где платье? – немедленно воскликнула она.
– Сгорело, – честно созналась я, чтобы затем безбожно наврать: – Я печь растопить пыталась, а мы с огнём не в ладах. Чуть избу не спалила! Ты уж прости, что так вышло.
– Больше не жди подарков из ателье, – отчеканила Тенека, сверля меня взглядом. – Ты их не достойна.
Я потупилась, притворившись, что мне стыдно и очень жаль. Ни слова о том, что платье было заряжено негативной энергетикой. Ни намёка на то, что её, ворожею, раскусили.
Они с Арасом поравнялись со мной, и в его серо-голубых глазах вновь читалась пронзительная мольба о спасении. Его рука незаметно коснулась моей, пальцы переплелись с моими пальцами – не так прочно, как хотелось бы. Синяя шапка, расшитый кафтан, мешковатые штаны-шаровары из первосортного льна, лёгкие кожаные полусапожки… Арас был одет во всё красивое и дорогое, наверняка его подружка постаралась.
Он говорил, что вечно попадает в передряги. Похоже, Тенека была той самой неприятностью, в которую он вляпался на сей раз. Это вам не поваленное дерево и не медвежий капкан. Попробуй одолей ведьму силами природы. Без должной подготовки на успех нечего и надеяться.
Когда Арас оглянулся с болью и тоской, Тенека тоже оглянулась. Проследила, что смотрит он не куда-нибудь, а прямо на меня, и послала мне такой жёсткий и холодный взгляд, что захотелось поёжиться. На том и распрощались.
Вернувшись домой, я решила, что хочу себе что-нибудь такое же пугающее, как взгляд Тенеки. Чтобы ни чужакам, ни потенциальным драконам-похитителям было неповадно околачиваться у моей калитки. Чтобы не проникло за ограду ни одно гнилое заклятье.
О своём желании я рассказала сове Филипповне, и та объявила всеобщий сбор.
Глава 13. Колья и черепа
– Есть у нас в лесу что-нибудь страшное? – рассеянно спрашивала я у толпы Инычужей, которые сбежались, слетелись и сползлись к моему окну.
– Вонючая жижа есть, – со знанием дела сказал Купальщик. С него, замещая и одежду, и волосы, свисали чёрные подгнившие водоросли.
– А ещё?
– Черепа, – сдавленным шёпотом поведало Могильное Умертвие, чья пасть кишела белыми подвижными клыками. – Лошадиные. Козьи. Устроит?
– Тащите! – обрадовалась я.
– Развесим черепа по кольям вдоль ограды, внутри огни зажжём. Ух, мощь будет! – вдохновилась сова Филипповна.
К полуночи мой домишко превратился в настоящий центр притяжения. Все сбредались поглазеть на колья и черепа, словно тут для них музей открыли. Даже Хмырь Болотный с русалкой на плече притопал, чтобы шедевром искусства полюбоваться. Это было немного не то, чего я добивалась. Народу, в основном, нравилось, а должно было, наоборот, отпугивать.