Пока нежить шаталась вдоль ограды, я всё думала, зачем Тенеке было заговаривать платье. Что она имеет против меня? Зачем хотела морок навести? Чтобы из леса выдворить? Потому что видела во мне соперницу?
Было сложно сосредоточиться на собственных мыслях. Покончив с благоустройством, Инычужи сидели по периметру забора, пили чай и переговаривались. Я слышала обрывки фраз. Кто-то выражал беспокойство по поводу неких особенно зловредных теней. Якобы кто-то ими уже заразился и потерял себя.
Русалка тоже сидела на траве и, по обыкновению, плела венок из того, что под руку попалось, мимоходом заправляя цветки в свои чёрные косы. Её мало волновали страхи Инычужей, по горло хватило своих.
Когда гости разбрелись, близилось утро.
Сова Филипповна и Хрюнозай, не сговариваясь, погнали меня спать. Я легла, и Хрюнозай не придумал ничего лучше, чем рассказать какую-нибудь усыпляющую сказку. Он сидел возле меня, двигал своим длинным носом и нудно повествовал:
– Скоро начнутся солнечные бури. Стрелки компасов сойдут с ума, у кого-нибудь подскачет давление, а может, разболится голова. Полярные сияния затопят небо от севера до юга и не дадут тебе заснуть. Земля поколеблется, планеты сойдут с орбит. И тогда ты лишишься всего. Но обретёшь главное…
Нормальная такая сказочка. Обнадёживающая.
Теплился огонёк свечи в стеклянной банке. Он отбрасывал на стену покорёженные тени, но они были совсем не страшны. От ветерка, который струился в окно, пламя дрожало, и тени принимались дрожать вместе с ним. Хрюнозай вдруг пугался, лез ко мне под одеяло. Его тоже била дрожь.
– Ты чего? – удивлялась я.
– Теневые Непостижимые… Они… Если они придут, то уничтожат меня. Всех нас.
Мне так и не удалось выпытать у него в ту ночь, что за непостижимые такие. Было ясно одно: это смертельные враги Инычужей. И Инычужи должны всегда быть настороже, чтобы бороться с тенями. Чтобы тени не вытеснили их из лесного царства.
Мы лежали под одеялом, пригревшись друг возле друга. Хрюнозай был мягкий и мохнатый и урчал, точно какой-нибудь кот. А снаружи, в преддверии утра, носились по Скрытень-Лесу драконьи головы-разведчики. Краем глаза я увидела исчезающий хвост одной из призрачных голов. Она повернула было, чтобы подлететь к моей избушке, но частокол с черепами внезапно шпиона остановил, не подпустил ближе, не дал вглядеться в окна.
Вовремя мы зажгли огонь в слепых глазницах. Очень вовремя.
Дракон искал меня. Он снова послал своих разведчиков, чтобы выяснить, где я прячусь. Значило ли это, что он придумал, как лишить меня покровительства высших сил и свести мою защитную метку? Что у него на уме?
При мысли о драконе я цепенела, холодела нутром и проваливалась в сон, полный быстрых, беспокойных видений. Во сне я вздрагивала, ворочалась, стонала и как будто даже плакала, бормоча что-то бессвязное. Под боком возился всполошённый Хрюнозай.
А потом пришёл он. Он опустил мне на лицо горячую ладонь, с невыразимой лаской провёл пальцами по волосам, начертал на лбу неизвестные письмена, согрел мои губы тёплым дыханием – и меня отпустило.
Я взвилась на простынях.
– Царь леса, подожди!
Но его как не бывало. Ветерок, заплутавший в занавесках; солнечный луч на моей подушке, птичьи перепевы в ветвях и шелест травы за окном – меня окружало только это.
Хрюнозай проворчал что-то по поводу беспокойного сна от недостатка витаминов, сполз с покрывала на пол и потопал возиться на кухне, готовить очередной ненужный завтрак для Ели, которая ест исключительно из-под палки.
Сновидения слетели с меня в миг пробуждения, а валяться в постели просто так не хотелось, поэтому я спустила ноги на коврик, откинула взглядом комнату – и увидела кое-что потрясающее. На вешалке, которую зацепили за дверцу шкафа, висело платье, сотканное из солнца, неба и прохладной зелени трав. Платье, сшитое Инычужами специально для меня.
Утончённые клиенты Тенеки однозначно передрались бы из-за него. Оно не шло ни в какое сравнение с грубой ручной работой из ателье. Казалось, это платье создавали небожители.
Я в нерешительности прикоснулась к нежнейшему шёлку. Он переливался у меня в пальцах, как скол редкой горной породы.