– Что застыла? – хрюкнул из-за угла Хрюнозай. – Надевай. Ради тебя, вон, всю ночь зашивались.
Платье удивительно мне шло. Оно село, в точности повторяя изгибы тела, и заструилось книзу, излучая мягкое сияние. Длинные рукава можно было присобрать на локте при помощи едва заметных кнопок, но я решила оставить их, как есть.
– Иди искупайся, и будем завтракать, – вновь появился в дверях мой маленький ушастый надсмотрщик.
В каменной чаше на заднем дворе я нежилась больше получаса. Окуналась в тёплую воду с головой, выныривала, порядочно этой воды наглотавшись. И всё размышляла, как удаётся лесному царю ускользать от меня незамеченным. Хоть бы разок на глаза показался, позволил на себя взглянуть. Стесняется он, что ли?
Ну ничего. Вот выучусь хорошенько, поступлю в академию, а там уж он не отвертится – напрошусь к нему в ученики.
Сова Филипповна прилетела сегодня неожиданно рано. Я только-только вытерлась да полотенцем обмоталась, а она тут как тут.
– Слушай, Ель, я что подумала… А если мне устроиться в лесную академию, скажем, на полставки? – с места в карьер заявила она, разгоняя крыльями воздух.
– А возьмут? – засомневалась я.
– Возьмут, никуда не денутся! – высунулась из лопухов Кикки. – Привет! Извините, что подслушивала. И подглядывала, – потупилась она. – Я тут одно замечательное зелье изготовила. Для усидчивости. Возьмёшь, Ель?
– Давай сюда своё зелье, – обрадовалась Филипповна. – Нам с Елью как раз надо бы на учёбу подналечь. А то кто же меня в академию наймёт, если я эту бестолочь к поступлению подготовить не смогу?
До конца лета я усердно занималась с совой Филипповной, вкалывала у деда-лесовика, каталась с Кикки на качелях и дурачилась в гостях у Болотного Хмыря, развлекая русалку Хиллу пусканием мыльных пузырей. Сложно сказать, чего было больше: пузырей или всё-таки подготовки к экзаменам.
Иногда я встречалась с Арасом. Он как-то умудрялся вырваться из-под надзора Тенеки и приходил к поваленному дереву один. Я всё больше убеждалась: Арас не оставлял никому иного выбора, кроме как любить его. Даже моё деревянное сердце словно оживало в его присутствии.
– Ну что, экзамены уже на носу. Готова? – лукаво щурясь, спрашивал он и поправлял синюю шапку на волосах. – А твои способности – они ещё работают? Сможешь поднять вон тот пень, не сходя с места?
Вывороченный с корнем, пень был так огромен, что мог бы вполне придавить меня целиком. Я отшучивалась, пыталась увести разговор в другое русло, однако настойчивости Арасу было не занимать, и я с опаской вновь пробуждала силы природы.
Трава начинала извиваться, расти выше, пускать гибкие, невероятно мощные ростки. Пень с треском и шорохом отделялся от земли, и с его корней валились комки почвы. А дальше шёл побочный эффект: на деревьях принимались усиленно лопаться почки, ветки юных сосенок покрывались диковинными соцветиями, в стволах зарастали дупла, и мир сходил с ума.
Арас заставлял меня прекратить этот разброд и шатание. Он невесомо касался моих плеч и рук, шептал на ухо советы с наставлениями, и вскоре растения, по моему велению, принимали изначальный вид.
– Тебе ещё многому предстоит научиться, – качал головой он.
Я поражалась: откуда он столько знает, что даже в моём даре сумел разобраться? Ах да, он ведь профессор в академии. Значит, если я поступлю, мы сможем видеться чаще…
А что, если мне напроситься в ученики к Арасу, а не к лесному владыке?
***
В последний день лета намечался праздник – проводы или что-то такое. Лето сворачивает лагерь, осень спешит на замену. Её надо умаслить, задобрить, чтобы не пригнала раньше срока холода, чтобы поменьше моросила дождями да подольше золотила листву.
Кроме всего прочего, у Тенеки в этот день были именины. Поэтому торжество обещало быть с помпой и размахом.
Сбор гостей назначили на семь вечера в песчаном рву, который по периметру обступали кряжистые деревья и где могла бы поместиться прорва народу. Сначала планировались угощения, напитки и безобидные игры. А затем… Я ещё раз сверилась с карточкой, которую принесла мне сорока из ателье. После заката вечеринка должна была плавно перетечь в мистическое действо, в ритуал с заклинаниями, вызовом духов и гаданием по хрустальному шару.