– Ты лесной царь?
– Я его слуга.
Как и говорила сова Филипповна, надо было всего лишь попросить. Не доискиваться самостоятельно, не подписываться на страшные ритуалы, а просто позвать. Причём даже не обязательно вслух.
Лесной владыка прислал подмогу быстрее, чем можно было ожидать. Но как он узнал, где меня держат? Впрочем, он же, наверное, всемогущ или близок к тому. Ох, надеюсь, мне это не снится.
Сияющий прислужник достал из ножен меч и тронул лезвием мои оковы. Кандалы и цепи звякнули, после чего вспыхнули и, мерцая, осыпались на пол серебристой пылью.
– Уходим, – сказал посланник.
И без промедления вскинул меня на руки.
Мы летели сквозь ночь, над горами, под звёздами и луной. Я с наслаждением вдыхала восхитительно прохладный воздух и всё ещё не могла поверить, что спасена.
– А куда мы летим?
– В Скрытень-Лес, – отозвался дивный юноша. – Царь уже распорядился, чтобы тебе приготовили жильё.
– Ух-ух-ты! – раздался рядом знакомый голос совы Филипповны. – Значит, ты всё же последовала моему совету? Я с вами. Мы не закончили учебную программу за месяц, поэтому ты, Акле, от меня не отделаешься, – довольно возвестила птица.
– Акле? – слегка опешил мой лучезарный проводник. – Её зовут Ель. Дракон, видимо, дал ей другое имя. И память наверняка подтёр. Но ничего, это поправимо. Прибудешь в лес, Ель, всё вспомнишь.
Я напрягла извилины, силясь забраться поглубже в своё прошлое, но там расстилался непроглядный туман. Изредка в тумане проступали обрывки воспоминаний. Я почему-то видела себя деревом. Я стояла в лесу и надёжно коренилась в земле, когда пришёл кто-то прекрасный, волнующий и подарил мне жизнь в ином обличье.
Помню, как гулко забилось в груди обретённое человечье сердце, когда он произнёс моё имя. Ель… Ель, а вовсе никакая не Акле. Дракон полагал, что вместе с именем украдёт мою суть и добьётся полного подчинения? Что ж, он заблуждался. И счастье, что мне помогли.
Ночной полёт был долгим, но совсем не утомительным. Меня несли на руках, сова Филипповна – пятнистое взъерошенное чудо с загнутым клювом и большими чарующими глазами – держалась рядом, бесшумно рассекая крыльями воздушные потоки.
Я плакала, хотя всей душой ненавидела это занятие. И мои слёзы были самой настоящей, пахучей, липкой смолой.
Прошло время, и впереди забрезжила заря. Безжизненная серость гор сменилась густой синевой моря Чарари (это уже сова Филипповна взялась меня просвещать по части географии), а за морем начались леса, бесконечные дикие леса округа Прислон-Джар.
– За нами погоня, – сдержанно известила нас сова.
Драконьи головы-разведчики с гиканьем и завыванием неслись за нами по пятам, дымя в небе своими исчезающими хвостами.
– Никуда от них не денешься, – вздохнул царский прислужник. – Приготовься, Ель, сейчас будем снижаться.
Он резко сменил направление и камнем рухнул с небес в лесную зелень, в птичье пение, в журчание ручейка посреди изумрудного мха. Ветер ударил мне в лицо, дыхание занялось, а потом я увидела могучие стволы кедров, услышала щебет, коснулась мягкого лесного волшебства пальцами босых ног – и поняла, что тропические джунгли, где мне довелось побывать, и близко не стояли с этим удивительным местом.
– Нам ещё долго лететь, – предупредил слуга, хватая мою руку.
Он достал из заплечного колчана стрелу и острым наконечником начертил на моём запястье непонятные знаки. Мгновение – и они почернели, въелись в кожу, словно их выжгли на древесине.
– Эта метка лишит дракона и его прихвостней власти над тобой. Но она временна. Когда ты натворишь дел, можешь снова стать уязвима.
– Почему ты уверен, что я натворю дел?
– Так уж ты устроена. Извини, если обидел.
В его голосе не слышалось ни капли раскаяния. Он оглядел меня, как строгий судья, после чего заставил напиться из ручья и вновь поднял на руки. Мы взмыли в опасное небо, и тотчас со всех сторон нас окружили призрачные драконьи головы. Они носились, словно вихрь, и вразнобой повизгивали:
– У неё метка! Акле помечена царём! Хозяин, ты проиграл!