Тропа стелилась под ноги, лес становился гуще, сосны – толще и выше. По правде говоря, я никогда не видела таких гигантских деревьев. На ветвях каждого из них можно было бы построить общежитие. Мох взбирался на пни, опоясывал поваленные стволы. Пестрели мухоморы, чьи шляпки были размером с ладонь. Ноги хрустели по слою палой хвои, а дождь всё шелестел, сеялся на кроны, пробираясь за воротник и капая на макушку, где у меня теперь росли оленьи рога.
Прошло очень много времени, прежде чем царь остановился. Перед нами высился полупрозрачный замок, где башенок и балкончиков было столько, что и не сосчитать. Владыка произвёл сложный жест, и замок обрёл чёткие очертания. Двери у него не было: в проёме висела кисея из стекляруса искусной огранки. От яркого света, льющегося изнутри, бусины стекляруса становились похожи на драгоценные камни.
Мы вошли, и моему взору предстал обширный зал с лоснящимся полом и ажурной многоуровневой люстрой на весь потолок. Несколько изогнутых лестниц вело на второй этаж. Слуги с мечами и арбалетами, вытянувшись в струнку, стояли у колонн.
– Подойди, – велел царь.
И я послушно сделала шаг к нему.
– Ближе.
Ещё шаг.
И когда он раскрыл объятия, когда рукава его пышного одеяния распростёрлись, точно крылья, я чуть не задохнулась от восторга и трепета.
Меня обнимали всего минуту, но в этой минуте было слишком много от бесконечности. И как только царь развёл руки, выпуская меня на волю, я ощутила себя прежней Елью в прежнем обличье. И только потом он подвёл меня к зеркалу в полный рост.
– Что это было? – слабым голосом спросила я.
– Морок. Потустороннее наваждение. Игры с рассудком. Если бы ты как следует рассмотрела себя в том пугающем образе, с тобой было бы покончено. Тебя бы изгнали, как нечистую силу.
– Но кто мог сотворить со мной такое?
– Русалка из Гиблых Топей, – поведали мне. – Она не похожа на жителей Скрытень-Леса. У всякой русалки, как у качественного тайника, существует потайное дно, чаще даже несколько. После смерти русалка может прибиться либо к тому, кто её убил, либо к тому, кого она считала другом. Но даже во втором случае она поведёт себя отнюдь не как добрый призрак.
Я возвела глаза на лесного владыку.
– И как мне быть?
– Хиллу нужно проводить в иной мир со всеми почестями, по правилам. Не бойся, тебе не придётся идти на болото одной. Я отправлюсь с тобой и прослежу, чтобы русалка больше не причинила тебе зла.
С такими словами царь вдруг взмахнул рукавом, будто бы заслоняясь от чего-то. Полы его дорогой мантии взвились волнами, вспенились. И едва пена сошла, я увидала перед собой Араса в синей шапке, рваных стилизованных джинсах и прочных ботинках на шнуровке.
Арас стоял и улыбался, а я не могла связать и двух слов.
– Что, удивлена? – спросил он.
– Сейчас упаду, – предупредила я. И действительно хлопнулась в обморок.
Не совру, если скажу, что откачивали меня всем дворцом. Сияющие слуги немедленно мобилизовались, отнесли меня на кровать, под балдахин, и аккуратно уложили мою голову на подушку. Пока лекарь пытался воткнуть в мою руку иголку капельницы, на соседней подушке пристроился Арас, и, когда я очнулась, его глаза – серые с голубым – очутились в непозволительной близости.
– Ну и что ты теперь будешь делать? – торжествуя, спросил он. – Обратишься в бегство?
– Вот ещё, – фыркнула я, после чего перевернулась на спину и с досадой обнаружила иглу, которую всё-таки вогнали мне под кожу из благих побуждений. – Есть и другие способы справиться с потрясением. Допустим, драка. Вот скажи, лесных царей разрешено бить?
Глава 18. Двуличный товарищ
– Эй, ну ты что! – шире заулыбался Арас. – Ель, ты меня пугаешь. Какие-то опасные наклонности у тебя проявляются.
– А водить за нос нормально? – вспыхнула я. – Нормально недоговаривать и прикидываться простачком?
– Смотри, будешь обижаться – опять черепом станешь, – с серьёзным видом предупредил Арас.
– Правда, что ли? – опешила я.
– Ну вот, теперь ясно, что ты обиделась, – заключил тот. – Не переживай, я пошутил.